Андрей Белоус - Рассвет
Теперь со мной произошло такое же чудесное превращение, как с Золушкой, и следуя сценарию этой счастливой сказки, предстояло найти карету, чтобы как и она, отправиться на встречу со своей судьбой. Теперь, если в подобной личине я и не смогу проканать за своего, то неожиданное появление гарантировано. Но еще одну сторону своего маскарада я осознал уже в процессе изготовления камуфляжа. Комбинезон был армейского образца, а потому предоставлял если не стопроцентную защиту, то по крайней мере являлся значительно прочней, чем мой аварийный костюм.
Приходилось пошевеливаться, потому что я уже наметил точку тоннеля, куда хотелось попасть раньше Немезийцев. Это был нехарактерный для изломанного рельефа пещер затяжной поворот, практически правильной формы. Потому это место сразу бросалось в глаза, ну а все остальное наложилось как-то само собой. Ракетница легла в ноги пассажирского сидения, в то время как это блатное место занял Винтарь. Оставалось отключить Кар от зарядного и можно двигать.
После моего прежнего фаворита – железяки Драндулета, условия в Каре казались поистине царские, да и двигался он значительно мягче и динамичней. А идеально ровное полотно дороги делало путешествие на нем удивительно приятным, что особо отмечалось при прохождении поворотов. Под этот расслабон вопрос Амкера застал меня немного врасплох. Нет, то что он намерен о чем-то меня спросить я понял раньше, но не ожидал, что он затронет настолько значимую для меня тему.
– Серый, у вас все юноши проходят обязательную армейскую службу. А ты, где служил? Вернее, тебе, наверное, воевать приходилось? – привычно сумбурно изложил свою мысль Амкер, тем не менее, невероятно точно зацепив меня этим вопросом.
Нет, воевать не приходилось, но вспомнить было о чем. Свой армейский праздник я всегда отмечал в одиночестве двенадцатого апреля. “Космические войска”, “Командно – Измерительный Комплекс”. Уже дома, при постановке на учет, когда пожилая тетенька-капитан, держа в руках мой военный билет, пытаясь разобраться с моей специализацией, увидела там лишь скромную надпись: “Оператор тридцать четвертого отдела”. Подозрительно глянув на меня и достав из глубин сейфа толстый талмуд, она, наконец смогла расшифровать эту надпись.
– Оператор Космической Видео Связи – удивленно подняв на меня глаза, произнесла она. И в ответ встретила мой не менее удивленный взгляд. За все два года я даже не заморочился выяснить, что означает эта запись в моем военнике, узнав об этом только сейчас.
– Да какой “видео связи”! – со свойственной мне непосредственностью ответил я.
– Два года с автоматом в обнимку в караулы проходил – добавил я, разъясняя ситуацию.
– А-а-а – облегченно “выдохнула” капитанша.
– А то бы, мы тебя скоро на сборы отправили. Повышения квалификации – авторитетно добавила она.
Только глотнув свободной жизни, перспектива вновь вляпаться в Устав, особо не прельщала. Не смотря на то, что последние два года я вспоминал с нескрываемой теплотой.
Камчатка. Чудеснейший край. Я был откровенно благодарен судьбе за то, что мне довилось познакомиться с этим удивительным миром. Климат там дик и суров. Но сглаживая все недостатки, царящая там красота и гармония неизбежно селятся в твоей душе. Этот край сопок, вулканов, и бьющих из земли ключей и гейзеров невозможно не полюбить. И окруженному подобным антуражем, мне довилось провести два года жизни в закрытом городе “Мирный”.
Подобные “Мирные” расположены в каждом часовом поясе по всей России, обеспечивая не только связь с “ЦУПом” тогда еще орбитальной космической станции “Мир”, но и сопровождавшие все гражданские и военные спутники. Леса антенн, по большей части накрытых куполами защиты, базировались со всех сторон городка, разделяясь на отдельные “Площадки”. Именно там, на релейных “Зданиях”, как они значились в реестрах пломбирования, и несли службу настоящие операторы тридцать четвертого отдела. А моя задача заключалась в обеспечении защиты нашего космического потенциала, причем обучение этому ремеслу носило далеко не формальный характер.
Наша “команда” составляла двести сибиряков, имевших по несколько спортивных разрядов, а потому уровень нагрузок с ходу оказался взвинчен до предела. Сначала дела обстояли откровенно хреново. Ты дух и все, чем ты занят – это интенсивные занятия спортом, вперемежку с зубрежкой устава караульной службы. Но даже тогда имелись светлые моменты. Такие, как случавшийся раз в неделю выход на стрельбище. Представляя собой целую церемонию, это мероприятие занимало все время до обеда, основной сложностью которого являлась транспортировка на себе указанного на сегодня вида оружия.
И хотя ПК, тяжелый пулемет с ленточной подачей патронов по своей массе превышал автомат почти втрое, прогуляться на стрельбище я предпочитал именно с ним. Чего, правда не скажешь о маршбросках, случавшихся с той же периодичностью. Но из него я и отличился на первых же стрельбах, как он был закреплен за мной по прибытии в роту. Особенность этого оружия заключается, что в этой махине исключена возможность одиночного выстрела. Минимальная очередь в два патрона достигалась кратковременным нажатием на спусковой крючок, который при крайне ощутимой отдаче уловить непросто. Но мне, несмотря на отсутствие опыта в обращении с этим оружием, с первого раза удалось продемонстрировать подобный фокус.
Первая же очередь из двух патронов положила ростовую мишень, заставив всех оборвать привычный треп, заинтересовавшись происходящим в стрелковом секторе. Не обращая внимания на повисшую тишину, я огласил прежний лаконичный приговор из двух выстрелов грудной мишени, а после находящемуся дальше всех “пулемету”. Патронов выдавалось двенадцать, и учитывая, что половина боекоплекта осталась не использована, вынудило техника поднять все мишени снова. Но то, что я вновь положил их все, являлось целиком заслугой школьного стрелкового кружка и прежнего владельца пулемета, пристрелявшего его “в ноль”.
Постоянное общение с оружием исключало крайние проявления дедовщины, поэтому у нас она носила скорее семейный характер. Потом пошли караулы, и изматывающие спортивные нагрузки вошли в привычку. Скучные занятия по теории заменили практические тренировки, в результате которых я освоил обращение с новыми видами оружия. Такие, как переносной зенитно-ракетный комплекс (ПЗРК), не считая гранатомета и прочих ракетных малокалиберок. Ко всему прочему добавились периодические выезды “на сработки”. Три из пяти площадок были оборудованы автоматической системой охраны, осуществляемой датчиками движения. На входе на площадку размещалось КПП и в случае сработки, дежуривший там контролер вызывал на разборки тех, кто в этот момент находился в роте. В качестве компенсации за беспокойство, добираться своим ходом необходимости не возникало, потому что на место нас доставлял безотказный “шишига” – ГАЗ-66, и наша задача заключалось лишь в прочесывании территории. С одной из таких поездок у меня и связано, пожалуй, самое яркое впечатление о службе.