Андрей Белоус - Рассвет

Обнаружив “продав” в МЗП оружие было немедленно поставлено на боевой взвод. Опоясывающее площадку “МалоЗаметное Препятствие”, представляло собой дьявольскую путанку из тонкой, но прочной проволоки. Затягиваясь, стоило туда попасть, и даже лоси, при всей своей мощи, не добирались и до середины этой преграды, запутываясь наглухо. Рассыпавшись цепью от места проникновения на охраняемую территорию, мы преступили к штатной процедуре прочесывания. И завернув за угол очередного Здания, я нос к носу столкнулся с бурым Камчатским медведем.

Нас разделяло не более пяти метров, и тогда я смог лично убедиться, что данный вид уступает в размерах только белому медведю, намного превосходя Северо-Американского гризли. Но самое паскудное, что он стоял ко мне мордой, и сразу заметил мое появление. Причина его появления стала понятна, когда я разобрал, от чего я собственно отвлек “мишку”. Он мирно завтракал “Шарой”, бесхозным догом, всеобщим любимцем нашей роты. Пропал Шара два дня назад, но о том, что он по какой-то причине умер, первым узнал медведь, явившись на запах разлагающего мяса и на правах хозяина тайги протоптав своими широкими лапами проход в МПЗ, заявился на охраняемую территорию.

Каким бы я не мнил себя героем, но происходящее дальше наблюдал не шелохнувшись. Медведь встал на задние лапы, хотя, на мой взгляд, чтобы продемонстрировать свои громадные размеры, делать этого ему было совершенно не обязательно. Если стоя на четырех лапах в холке он достигал примерно моего роста, то в этой позе Потапыч выглядел настолько исполински, что мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Я действовал интуитивно, и основную надежду возлагал не на силу оружия, которое держал в руках, а разве что на чудо. ПК имеет калибр семь – шестьдесят две, против пять – сорок пять обычного Калаша, но и это преимущество уверенности не добавляло. Реакция у медведя поразительная, и если первые же выстрелы окажутся для него не смертельны, то произвести больше трех – четырех, вряд ли получиться. А потом, скорее всего, моя голова, как футбольный мячик, покатиться под ноги следовавших за мной товарищей.

Я смотрел ему в глаза и встречал такой же пристальный взгляд. Говорят, собака атакует после того, как почувствует запах испуга человека. Может оно и так, но о том, что после первого провокационного лая, оценивая реакцию, она смотрит человеку именно в глаза, я знал не понаслышке. Потому что неоднократно сам ловил этот взгляд и своим ответным яростным взором заставлял отказаться от нападения. Здесь происходило что-то подобное, только если у собаки глаза, хоть и умного, но животного, то здесь, несмотря на специфическое строение глаз, у меня сложилось впечатление, что это был взгляд разумного существа.

Ну а с человеком всегда можно договориться, что я и предпринял, посчитав, что даже настолько фантастический способ разрулить ситуацию более реалистичен, чем открыть стрельбу. Медведь зарычал, хоть и не очень громко, но вибрация этого глухого рыка передалась мне через разделяющее нас расстояние.

– Уходи! – как можно уверенней и категоричней произнес я, продолжая глядеть ему в глаза. Медведь вновь испустил недовольный рык и опустился на четыре лапы. Но не атаковал. Тогда я начал смещаться в сторону, открывая ему проход к тайге за продавленным им участком ПЗП. Скорее всего, ему и самому было неуютно в непривычной обстановке, а потому поняв, что закончить завтрак спокойно не получиться, он вальяжно направился к выходу. Проходя мимо меня, он высокомерно даже не взглянул в мою сторону, что только подтвердило мою уверенность в понимании им собственного превосходства.

Глядя, как преодолев МЗП, медведь скрывается в тайге, я даже не заметил, как сзади подошли товарищи, несмотря на то, что они довольно бурно обсуждали произошедшее. В себя я пришел, когда командир нашего взвода, старший прапорщик Ласьков, мужик суровый, но справедливый, одобрительно похлопал меня по плечу и необычно мягко сказал:

– Оружие на предохранитель поставь.

Но вместе с тем, вопрос Амкера пробудил массу самых светлых воспоминаний, сделавших армию одной из наиболее ярких страниц в моей жизни. Муштра разумна до определенного предела и почти сразу с ростом нагрузок, нам стали предоставлять и возможность расслабиться. Увольнения позволяли нам посещать множество интересных и необычных мест. Ближайшие городки с их достопримечательностями вскоре оказались нами досконально исследованы. И когда в порт Петропавловск – Камчатского заходили корабли, выполнявшие в океане те же функции, как и наша часть, нам всегда устраивали посещения этих схожих с нашими площадками множеством куполов антенн громадин, что позволяло нам общаться со служившими на них моряками.

Хотя бесспорным лидером проведения досуга всегда являлись горячие источники “Паратунки”. Оборудованные раздевалками и прочей инфраструктурой бассейны, позволяли купаться зимой под открытым небом, благодаря горячим источникам, бьющим из земли. И можно было, выбравшись на окружающую бассейны деревянную платформу, усесться в одних плавках в сугроб, лежащий возле защищающего от ветра высокого забора, и слепив снежок, запустить в товарищей, играющих в воде в “казаки-разбойники”.

– Да не, так, в штабе писарем отсиделся – ответил я Амкеру фразой из любимого кино, не желая делиться с ним своими сокровенными воспоминаниями.

– Зато, как я понял, тебе довелось поучаствовать – вопросом на вопрос ответил я.

Не знаю, что вызвало промедление с ответом с его стороны, но прозвучал он абсолютно в унисон с моим. Причем, по непонятной иронии абсолютно точно описав обязанности реального оператора тридцать четвертого отдела.

– Да на пульте связи на командном посту перекантовался, ну и программное обеспечение прицепом тащил – ответил он.

Что-то здесь было не чисто, но разбираться в чем заключается интрига со стороны Амкера, я решил в другой раз, а пока хоть и имел такую возможность, мои помыслы занимали более злободневные вопросы.

Во-первых, мы прибыли на запланированную точку, так и не встретив на пути никакого присутствия сил противника. И теперь перед нами вставал еще более важный вопрос – а появиться ли здесь кто-нибудь вообще? Слили Диспетчерскую, и теперь отсиживаются за еще более прочными крепостными сооружениями, поджидая, когда я заявлюсь туда сам. И воцарившаяся после остановки Кара тишина лишь подтверждала возможность подобного развития событий.

Сняв шлем Немезийского комбинезона, я прислушался, настроив уровень восприятия шумов на максимум. Потому как я сам только что мог убедиться, Кар двигался далеко не бесшумно. Не вызывающий дискомфорта вой, позволял двигаться со скоростью не больше сорока километров в час. При увеличении этой скорости, звук становился все более назойливым, повышаясь в тональности в геометрической прогрессии с каждым последующим ускорением. Причем, сразу появилось подозрение, что сделано это намеренно, для достижения очевидной цели – чтобы не гоняли. А потому особого труда услышать звук нескольких Каров не должно составить особого труда даже с большого расстояния.