Виталий Крыръ - Гоблины дальнего космоса
- Пошел в ...! - взвизгивает человек, судя по голосу он все-таки волнуется. Что до нецензурщины, так на многих планетах она считается признаком непосредственности и искренности.
- Ты сам только оттуда, да?! - снова кричит Жоржи. - Иди сюда, смелый!
Рыжий и впрямь выходит из толпы, ближе к гоблину замедляется, но все равно идет вперед. Чтобы человек, не обделенный авторитетом среди сограждан, по своей воле полез в драку? Не бывать такому! Но Жоржи этого и не ждет...
- Наглая морда, чо... - не успевает договорить рыжий - Жоржи быстрым движением шагает-прыгает вперед правой ногой, переносит на нее вес тела и с размаху бьет человеку левой ногой в пах.
Рыжий падает сначала на колени, а потом всем телом обрушивается на твердый композит покрытия площади. Человек скулит и воет, а Жоржи уже снова обращается к демонстрантам:
- Ну и чего клювы раззявили, курицы? Может, еще кто смелый?
В первых рядах на лицах возмущение, но пока недостаточное, чтобы вот так запросто влезть в драку. Люди перешептываются, кто-то убеждает других, размахивая руками. Вдруг стройный широкоплечий мужчина появляется из-за спин первого ряда и направляется к гоблину легкой, пружинистой походкой. Становится поинтересней - человек либо занимался единоборствами в реале, либо как минимум много играл в соответствующие игры. Но одновременно с появлением нового участника в толпе обозначилось и какое-то более массовое шевеление, которое мне кажется подозрительным.
Каратека подбирается совсем близко, приподняв согнутые в локтях руки, и бьет ногой. Вернее, пытается ударить - едва нога отрывается от земли и собирается направиться к цели, как Жоржи быстрее молнии выбрасывает вперед свою и припечатывает голень человека стопой. С шагом гоблин сбивает хлопком правой ладони одну из прикрывающих человека рук вниз и колет пальцами своей левой в гортань. Человек закашливается, хватается руками за горло, получает пинок в корпус и падает навзничь.
Тут бы драке и затихнуть, но от толпы отрывается сразу несколько десятков человек и бегом несется к поединщикам. В основном мужчины, но мелькают и женские лица. А ведь Жоржи намного ближе к толпе, чем к нам. Мы тоже бежим, но не успеваем. Я еще вижу, как гоблин предплечьем сбивает в сторону чью-то бьющую руку и ударяет навстречу сам. Но затем его закрывает мельтешение тел. Торжествующий крик повисает над площадью - люди решили, что в отсутствие полиции и сами накажут обидчика.
Я влетаю в толпу, совершенно не думая о собственных флангах и тыле. Отшвыриваю щитом с пути какую-то экзальтированную дамочку. Кто-то бросается мне под ноги, еще двое норовят вцепиться в руки, пытаясь свалить. Я стряхиваю их, шагаю по человеческому телу, бью рукоятью ригвел-секиры и ломаю чью-то руку. Люди наседают все гуще, видимо справедливо полагая, что пару сломанных костей в больничке вылечат быстро. А насмерть - кто ж будет бить мирных демонстрантов насмерть?
Неожиданно из мельтешения тел выныривает кусок керамико-композитной трубы, метящий в прикрывающий меня щит. Я рывком прижимаю блестящий щит ближе к телу, в то же время делая стоящей сзади ногой короткий шаг в сторону - на большее просто нет места - и оказываюсь от наступающего врага почти сбоку так, что оружие пропарывает воздух перед самым 'зеркалом', но не попадает. И тут же мое сиятельство контратакует, пока человек утратил баланс после промаха и не может увернуться - с шагом вперед рукоять секиры впечатывается противнику в челюсть, кроша кость и выбивая зубы.
Вслед за трубой, но уже с другой стороны следует нож, в гуще толпы просто никак не увернуться, и лезвие скользит по пластинам моего доспеха. А где-то невдалеке, перекрывая человеческий вой и крики, раздается пистолетный выстрел. Но пистолетов-то мы с собой не брали. Да, так, пока тут вожусь, Жоржи могут и на самом деле убить! И я наотмашь бью секирой, расчищая путь. Струя крови заляпывает броню, кто-то оглушает пронзительным женским визгом: 'Убили!' Я махаю топором еще раз, другой, прямо перед глазами вываливаются из разрубленного живота внутренности...
И внезапно с очередным шагом у моих ног оказывается окровавленное тело Жоржи, в изодранном поддоспешнике. Сам весь в кровоподтеках гоблин брызжет пеной из разодранного рта и в забытьи лупит кого-то головой о композит. А нападающих уже по сути нет. Вернее, кто-то лежит на земле, а другие улепетывают со всех ног прочь. Среди гоблинов кроме избитого Жоржи нет потерь. Короткая вспышка насилия закончилась и оказывается, что лишь немногие демонстранты в ней участвовали. Остальные же сгрудились испуганным стадом неподалеку.
Из наших разрозненных рядов выступает император и спокойной походкой направляется к людям. Ригвел за спиной в чехле. Щит - на левой руке. Открывает забрало, чтобы точно узнали. И ветер разносит над площадью усиленный техникой властный голос:
- Пшли прочь! Сидеть по домам тихо и не высовываться!
А люди, особенно поспешно в первых рядах, разворачиваются и убегают. Некоторые пытаются удаляться, сохраняя достоинство, но общий испуг заражает и их. Вскоре уже все бегут, прожогом покидают площадь.
- Ну что ж, - комментирует император по общегоблинскому каналу, - раз тыл теперь возвращен в состояние законности и порядка, на завтра назначаю штурм Ренза.
*Поздним вечером, в частном домике одного из погибших демонстрантов, я долго ворочаюсь на постели и не могу уснуть. В соседней комнате - Р-р-рита, ждет, наверное, что уж сегодня-то я к ней на ночь приду. Но не знает, первый мой сексуальный опыт - с дебелой мазохисткой (пожалуй, даже отчасти садомазохисткой) года на три старше. Да и остальные девахи были потом той под стать. И я тогда к женщинам пожестче относился, мол, ничего с ними не сделается, не фарфоровые. Но и особы ко мне все больше тянулись крепкие, простые. Р-р-рита против них девушка утонченная, и впервые боязно мне к женщине подступиться. Как вспомню, что с другими на пике страсти вытворял, так и думаю: не заслужила моя девочка такого.
Я вставляю в ухо плеер и как есть в спально-спортивном костюме выхожу из комнаты через узенький коридорчик на двор. Только вот чехол с секирой за спину не забываю закинуть - уже рефлекс почти. Нет, в предыдущие вечера я сразу засыпал. Это на меня разгон демонстрации так подействовал. Вот уроды! Им что, жрать не дают или воевать заставляют? И я включаю плеер. Скрежещущие звуки и быстрая мелодия в наушниках действуют умиротворяюще. Недаром Берсерк на свои стихи из 'живых' сэмплов музыку 'наколдовал'. Отличная вещь!
Да, выпускать кишки 'жабам' или 'мохнатцам' еще куда ни шло, но вот людям, когда виртуальный угар отошел, без 'фемто'-компьютеров игровая голодовка получилась... Выходит, не такой уж я толстокожий, как самому казалось. И я достаю секиру малость поправить нервишки.