Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд

К тому же Денис Мантуров по прозвищу Чингачгук так и не объявился, а с ним пропала и Настя. И это давило на нервы многодетному отцу.

Потап даже поцапался по этому поводу со стариком. Тот сумел-таки связаться со своим информатором в Содружестве, но ничего не узнал у него про Настю! Не сумел как следует расспросить!

Потап был в бешенстве, когда вошёл наконец в свою каюту на «Победе», открыл бар и, чтобы успокоиться, налил себе коньяка. Золотистого такого, вкусного. В широкий бокал с золотым ободком.

Главарь понюхал янтарную жидкость, отхлебнул из бокала и тут же вспомнил про пленницу. Тоже вкусную и золотистую.

Он с удовольствием облизал красные губы и вернул коньяк в бар.

Напиться можно и после. В конце-то концов — ведь надо когда-то и отдыхать, верно?

(Всё ещё за трое суток до…)

Гордость главаря ватаги Потапа Небудина по прозвищу Кожух — среднетоннажный корвет «Победа» — стоял в соседнем ангаре. Не купольном, а вырубленном глубоко в толще астероида.

Когда Гарик тащил туда Сайко по холодному, тёмному, каменному коридору, она успела два раза попрощаться с жизнью. Первый раз, когда её погрузили во тьму, второй — когда следом повалила толпа бандитов, грязных, выкрикивающих на ходу что-то неразборчивое.

Ледяной камень, мрак, бесконечный туннель, где всех ориентиров — кривая полоса люминесцентной краски… Толпа вооружённых мужчин, воняющих потом и кровью…

Сайко вдруг ощутила себя такой маленькой и беспомощной, что, кажется, начала растворяться в небытии. А может, это был холодовой сон? Платье-то на девушке было лёгкое, рассчитанное на асконскую жару.

Наконец впереди возникла огромная пещера, где играл огонёчками корабль, и Сайко приободрилась. Как только стало светлее, сразу выяснилось, что вокруг и не было ничего инфернального, кроме темноты и холода. Ну, подумаешь — бандиты. Они ведь всё-таки не страшнее зверей, верно?

Опыт обращения с дикими зверями у Сайко был, во время путешествия с Дереном в резервацию проклятых. Страшные хищники старой Граны на поверку оказались милыми и привязчивыми. И если бы Дерен не прогнал пушистого зубастого айю, с которым Сайко очень даже сдружилась, у неё был бы сейчас ручной зверь.

Девушка вздохнула с сожалением, вспоминая тёплый белоснежный мех айю, и покосилась на Гарика. Его рука оставалась горячей, потому Сайко и не пыталась выдернуть свою узкую ладошку.

Гарик — подручный Потапа — был невысокий, чернявый и очень крепкий мужик. Весь сжатый, словно пружина, и злой, ведь нападение бандитов на «Патти» не удалось. Но злился он не на Сайко, и терпеть его рядом не составляло труда.

Его подельники казались теперь усталыми и измученными. А кровью пахло от плохо перевязанных ран. Не все бандиты могли идти сами: одного несли товарищи, другого везла тележка на гравиподвесе. Многие хромали или просто еле-еле тащились. Если среди них и затесались какие-то особенные мерзавцы, то им было сейчас не до девушки.

Сайко успокоилась и стала с интересом изучать корабль. Обтекаемый, матово-серый, он казался крепостью, сокрытой внутри горы. Огонёчки пробегали по его броне не беспорядочно, а словно говорили с ней на незнакомом языке.

Люк был закрыт. Гарик растолкал обогнавших его бандитов, поднялся вместе с Сайко по сходням, и корабль задрожал, узнавая его.

А потом люк открылся, и Гарик потянул Сайко в зеленовато-серое тёплое нутро.

Корабельный пластик — пол, потолок, стены — были нарочито тёмных, немарких цветов. Внутри было чисто и пахло озоном, но Сайко понимала, что это пока. Сейчас войдёт толпа, и серый пол затопчут и закапают кровью. Потому он и серый.

Гарик повёл девушку вглубь, в самое сердце корвета, где стены вскоре посветлели, а пол стал пружинить резинопластиковым покрытием. Здесь, видимо, была жилая зона для командного состава, на это указывало и большое расстояние между овальными шлюзовыми дверями кают.

Наконец Гарик остановился и что-то сказал, но Сайко не поняла его.

Только тут её осенило, что Потап и Имэ спорили на нейерке — основном языке Содружества. А теперь Гарик говорит по-своему, и ему всё равно — понимает его пленница или нет.

Он пожал плечами и подвёл девушку к одной из округлых дверей. Распахнул её, толкнул Сайко внутрь.

Сам входить не стал. Закрыл дверь и ушёл.

Сайко осталась одна в небольшом, но чистом помещении, не очень похожем на стандартную каюту корта. Здесь было слишком пусто, не считая огромной кровати в центре.

Девушка сдёрнула с кровати пушистое покрывало, закуталась в него, чтобы согреться, и начала осматривать доставшиеся ей апартаменты.

Обнаружила в стенах обычные для пассажирских судов ниши-шкафы, совершенно пустые. Открывая все дверцы подряд, наткнулась на малозаметную дверь в санузел, где привела себя в порядок и напилась воды.

Тело Сайко согрелось наконец. Мышцы всё ещё болели, но она притерпелась к неприятным ощущениям и чувствовала себя не так уж плохо. Интересно, а крепко ли её заперли?

Она подошла к овальной двери, ощупала её, толкнула руками, как это делал Гарик, и дверь открылась.

Девушка отшатнулась — как так? Что это за бандиты, которые даже запереть пленницу толком не могут?

Но тут до неё донёсся шум многих мужских голосов — не так велик был корабль. Кто-то говорил, кто-то кричал от боли, кто-то ссорился. И она поняла, что Гарик не стал её запирать, потому что не ждал побега. Решил, что бежать ей некуда.

Сайко набрала в грудь воздуха, потом шумно выдохнула несколько раз, сбрасывая напряжение, и перешагнула условный порог каюты.

Направилась туда, откуда доносились самые громкие крики. Решила, что там медотсек, и угадала. Десятка полтора тех, кому была нужна помощь, толпились в коридорчике у входа в совсем небольшую каюту.

Сквозь открытую, такую же округлую дверь, было видно, что внутри каюты — стол, кушетка, пара кроватей и две реанимационные капсулы. Обе были заняты тяжелоранеными.

Третий раненый лежал на кровати и кричал, но не жалобно, а сердито. Бородатый мужчина в белом халате доктора тоже кричал, пытаясь что-то объяснить пациенту.

Те раненые, что оставались в коридоре, галдели и смеялись, комментируя спор, и даже если бы их язык был знаком Сайко, она не сумела бы разобрать слов.

Мужчины стояли у входа неплотно, и она легко проскользнула между ними. И поняла всё сама. Тому, кто лежал на кровати, оторвало кисть руки, но он не давал медику обработать кровоточащую культю.

— Я могу помочь! — громко сказала Сайко. — Я