Виталий Кобяков - Мечтатель

— Ты просто не представляешь, какой эффект произведет первая, — был уверен я в своей правоте.

Лежали мы так минут десять, а может и больше. Я уже начал сильно сомневаться, что Калли указала правильное место. Ведь действительно достаточно сложно предугадать маршрут патруля, если не знать его наверняка. Но потом я вспомнил, как медленно перемещались крестоносцы, когда мы их только встретили. Это у них вовсе не патруль, это больше напоминало неспешное романтическое свидание. Свидание, которое я испорчу. В любом случае, это куда гуманнее, чем убивать их.

— Твою мать! — донесся крик крестоносца мужского пола. Я даже не сразу заметил его, так как закат близился к своему логическому завершению, и света было совсем немного, особенно в лесу.

— Что такое?! — услышал я голос девушки.

— Отвернись! — быстро приказал ей парень.

— О, Боже! — видимо, было уже поздно. — Он жив?

— Вряд ли, — ответил парень дрожащим голосом. — Быстрее, мы должны сообщить об этом!

И неуклюжими движениями, движениями людей, которые совсем не привыкли носить доспехи, движениями, полными страха, они поспешили в сторону крепости. Секунд через двадцать мы с Калли поднялись со своих зрительских мест.

— Признаюсь, в этом есть нечто веселое, — пожав плечами, одобрила наконец-то мою идею Каллиопа.

— Это еще не всё, — улыбнулся я и побежал на место, где все только что произошло.

Распятый на кресте крестоносец. Причем недалеко от их крепости. Как только такая безумная идея пришла мне в голову? Точнее, распят был не крестоносец, а всего лишь манекен, одетый в доспехи. Но выглядело всё более чем натурально: запекшаяся кровь, стекающая с доспехов, прибитые огромными гвоздями запястья, вмятины на доспехах в районе голеней, чтобы изобразить перебитые ноги.

Кстати, ноги распятым ломали не во всех случаях, и скорее это делали из сострадания, это был акт милосердия. Так как обычно при подобных видах казни люди умирали не от голода или жажды, и даже не от потери крови и ран, а именно от асфиксии, то есть остановки дыхания из-за невозможности нормальной работы грудной клетки в такой позе. Люди упирались ногами в крест, пытаясь приподняться, чтобы сделать глоток воздуха. А с переломанными голенями совершить подобное не представлялось возможным, и люди умирали в разы быстрее. Воистину, одна из самых зверских и изощренных казней, придуманных человечеством…

— Какая вторая часть твоего плана, юный маньяк? — посмеиваясь, интересовалась Калли.

— Сейчас увидишь, — ответил я и быстро растворил манекен. На его месте я создал огородное пугало из соломы и с большой шляпой на голове. Калли согнулась пополам и засмеялась.

— Представляю лицо их генерала, когда он увидит, ради чего его вытащили из крепости, — сквозь неконтролируемый смех кое-как произнесла Калли.

— Считаешь, их генерал лично пойдет посмотреть? — уточнил я.

— Да, я в этом уверена. А еще прихватит с собой половину гарнизона крепости, — с уверенностью в голосе сказала она, и ее глаза расширились.

— Ты думаешь о том, чтобы вдвоем взять крепость голыми руками? — предугадал я ее идею.

— Мы сможем, легко, — не теряя уверенности заявила Калли. — Но когда они вернутся, они также легко нас выбьют оттуда. Генералы Пастыря очень опытные создатели и великолепные воины. Мы несколько раз встречались с ними на поле битвы, но еще ни одного так и не смогли убить. Во многом потому, что они перемещаются с большими группами опытных воинов, но и сами по себе они всё равно очень сильны.

— Тогда давай быстрее отсюда валить, — подытожил я.

— Я подумала о том же, — начала Калли, ее глаза опять резко расширились и она немного пригнулась. Затем она выпрямилась и указала мне в ту сторону, где мы лежали и наблюдали за «шоу».

— Собака? Одна? Что она здесь делает? — увидел я то, что так напугало Калли сначала.

— Наблюдает, — констатировала она. — Они любят наблюдать. Но то, что она одна, действительно странно.

— И хорошо, что она одна, — обрадовался я. — Мы тут задержались, пора бы уже действительно бежать.

— И очень быстро бежать, — согласилась Калли и мгновенно рванулась с места. Я последовал ее примеру и побежал следом. Калли очень грациозно маневрировала среди деревьев и неровной местности, практически не сбавляя скорости, и было видно, что делает она это совсем легко и беззаботно. В то время как я бежал на пределе своих возможностей и еле-еле успевал за ней.

Мы быстро добрались до входа в лабиринт и спустились туда. Я согнулся пополам и пытался отдышаться. Под тяжестью бронежилета и остальной своей амуниции я совсем устал за сегодняшний день, а эта пробежка была контрольным выстрелом, добившим остаток моих сил. Я жадно поглощал воду, затем закурил, чтобы как-то успокоить нервы. Калли же отдышалась куда быстрее и сейчас смотрела на меня с улыбкой. Именно с доброй дружественной улыбкой, а не ухмылкой презрения.

— Сними бронежилет, — сказала она. — Бронежилеты вообще не рекомендуется носить более четырех часов в день, а ты всё время сегодня в нем.

— Ты тоже его практически не снимаешь, — говорил я, пытаясь снять свою защиту.

— Я уже привыкла, — разминая свою шею, произнесла Калли. — Так, подожди, давай помогу.

Калли создала какую-то стойку для факела, который до этого момента держала в руках, затем помогла мне снять броню, я не был против. Потом наши взгляды встретились, мы просто смотрели секунд десять друг другу в глаза. Калли улыбалась. Неожиданно она придвинулась ко мне, наклонилась, и начала страстно целовать меня в губы. Я ответил на ее поцелуй с той же страстью, какую прилагала сама Калли. Видимо, инстинкт такой у парней: сначала отвечать на поцелуй, а лишь потом задумываться. Она продолжала впиваться мне в губы, я обнял ее, Калли опустила свою руку на уровень моего паха…

— Стой, — прервал всё я. — Я так не могу, прости.

— Тогда зачем ответил на поцелуй? — отпустив меня из своих крепких объятий, недовольно задала она вопрос.

— Ты мне нравишься, правда, — начал я. — Ты красивая, с тобой интересно, ты по-настоящему живая, но…

— Всё из-за Изиды? — перебила меня Калли. — А, нет, я поняла, всё из-за этой пустышки!

— Не называй Дашу так, — серьезно проговорил я.

— Как? Пустышкой? — усмехнулась Калли. — Так она и есть пустышка. Всего лишь красивая обертка без какого-либо содержания внутри.

— Тебе-то откуда знать?! — рассердился я на ее слова.

— Сама была такой когда-то, — честно призналась Калли. — А рыбак рыбака видит издалека, как глаголет народная мудрость.

— У тебя же самой что-то там с Куртом? — решил перейти я в нападение.