Константин Мисник - Война под поверхностью
Первые два были убиты почти мгновенно, остальные ранены. Некоторые сатки стали разворачиваться, пытаясь уплыть, другие всё ещё старались достать людей, и в это время подоспела помощь колонистов. Они одновременно открыли стрельбу из своих ружей.
Пять десятков стволов выплеснули смерть. Пули роями впивались в тела несчастных хищников. Куски мяса, вырываемые из их тел, разлетались в разные стороны. Сатки корчились в предсмертных судорогах, пытаясь уплыть, но сил у них уже почти не оставалось.
Уйти не удалось никому. Вскоре лишь девять медленно кружащих в воде чёрно-белых тел напоминали о разыгравшейся только что бойне. Птунис смотрел на них и вдруг поймал себя на мысли, что ему жалко этих сатков. Он сначала удивился, почему? Ведь они были их враги. Но почти сразу же понял причину.
Сатки были такими же жертвами, как до недавнего времени люди. На них тоже оказывали воздействие, промывали им мозги, заставляя делать то, что они делать не хотели. И ненависть Птуниса к филиям, к этим кукловодам, дёргающим за верёвочки, ведущие в мозги их жертв, возросла ещё больше.
Больше всего Птунис сейчас боялся, что рыбы отступят. Отступят, несмотря на большие жертвы, приглашая людей атаковать в невыгодных для них условиях. Это был бы самый худший вариант. Но этого не случилось. Рыбы наконец-то пошли в атаку.
Из глубины океанских вод появились, как и предполагал Птунис, десятки, если не сотня, сатков, и вся эта армада ринулась на них. Клотов среди них не было. Колонисты встретили их плотным огнём, но на отдельных участках рыбам удалось прорвать строй, и сражение закипело уже на позициях людей. Сатков было так много, и они наносили такой урон, что людям почти сразу же пришлось применить взрывающиеся стрелы. Одно попадание такой стрелы почти наверняка гарантировало смерть врага.
Вскоре все прорвавшиеся сатки были уничтожены, и люди стали медленно продвигаться вперёд, оттесняя врага, но стараясь не отходить далеко от спасительных развалин. Когда подошли на прицельную дальность, появились, наконец, и первые жертвы среди филий. Люди продвинулись ещё на несколько метров, и мёртвых кукловодов стало гораздо больше.
«Давайте! — думал Птунис, блокируя эти свои мысли. — Ну что же вы! Вы же не можете так бездарно и напрасно погибать! Пора уже вводить в бой клотов. Всё равно дальше мы не пойдём, а на прорвавшихся сатков мы, как вы, возможно, думаете, уже потратили своё новое взрывающееся оружие. Ну же, действуйте! Пора, иначе вы все погибнете!»
И филии, как будто услышали призыв Птуниса. Сверху на место сражения упали гигантские тени, и шестерка клотов стала стремительно опускаться вниз.
«Спять Сверху, — подумал Птунис, — повторяетесь!» — хотя других вариантов у врага практически не было.
Навстречу клотам устремились маленькие фигурки — совсем крошечные на фоне этих гигантов. У Птуниса защемило сердце — где-то среди них была и Дарица. Передние стрелки выпускали в атакующих клотов взрывающиеся стрелы, стараясь попасть в глаза, а когда те в растерянности или в ожесточении на короткое время замирали, мгновенно устремлялись вверх, пытаясь зайти к чудовищам сверху или сзади.
Птунису приходилось всё время крутить головой, чтобы держать в поле зрения все фрагменты битвы. Рядом с ним находился Зуб, который, как казалось Птунису, с любопытством наблюдал за сражением, также поводя головой из стороны в сторону. Однако с места кул не двигался. Приказ, полученный им от хозяина перед битвой, был однозначен: в бой не вступать, пока опасность непосредственно не будет угрожать ему лично или Птунису. И Зуб строго выполнял это соглашение.
Передняя линия филий сильно поредела, но новые рыбы выдвинулись из-за их спин, и ещё несколько десятков сатков устремились вперёд. Сражение закипело с новой силой.
Некоторым бойцам, сражающимся с клотами, удалось зайти к ним с тыла. Один за другим они выхватывали свои бомбы и вонзали их рядом с уязвимыми местами гигантов. А затем сразу же бросались врассыпную.
Птунис, затаив дыхание, следил за действиями смельчаков.
«Десять, девять, восемь, семь, шесть…»
Первой взорвалась бомба, прикреплённая к хвостовому плавнику одного из клотов. Огромный кусок плоти отшвырнуло в сторону. Рана была чудовищной. Клот забился в судорогах. Одна за другой взрывались следующие бомбы, которые удалось закрепить на телах клотов. Клот, раненный первым, вдруг перестал извиваться и, набирая скорость, вновь ринулся на обидчиков.
Как показывал боевой опыт колонистов, когда сатк бывал ранен, филии теряли над ним свой контроль, и обычно хищники покидали поле сражения. Клоты же так не поступали. Они стремились отомстить своим обидчикам. И это было плохо.
Стрелки стали осыпать его взрывающимися стрелами. Одна из них попала чудовищу в глаз. Клот замедлил движение и завертел головой. В это время какой-то смельчак подобрался к чудовищу почти вплотную и с расстояния нескольких метров разрядил пневматик прямо во второй глаз. Чудовище завертелось на месте, а затем развернулось и устремилось прочь.
Птунис перевёл дыхание. Всё-таки с ними можно было бороться, можно было обращать в бегство даже таких монстров. И это внушало оптимизм. Птунис перевёл взгляд на основную массу войска, сражающуюся впереди.
Подкрепление, состоящее из сатков, мало чем помогло филиям. Им удалось немногое. Несколько колонистов были ранены, двое убиты, но остальные поливали хищников кинжальным огнём, заставляя их держаться от людей подальше. Однако передняя линия колонистов была отодвинута назад, и филии оказались вне убойной дальности ружей. Пора было вводить резерв.
«Ну что ж, — подумал Птунис, — филии сделали свой ход, теперь очередь за мной. Седонис, начинай!»
Почти сразу же после этого люди Седониса с двух сторон ударили по филиям. Те заметались в панике. Птунис довольно улыбнулся.
Рыбы, конечно же, контролировали все территории вокруг колонии. Но даже они не могли знать про запасной выход, который до этого на памяти Птуниса ещё ни разу не использовался.
Как только началось сражение, все силы рыб были стянуты к единственному, как они считали, выходу из Ружаш. А в это время Седонис со своим отрядом осторожно выходил через небольшую дверь, расположенную на территории Кормушки.
Лаз был аварийный, очень узкий, через него мог протиснуться лишь человек. Ну и, возможно, небольшая филия. Больше никто бы через него не пролез. Таким образом, засадный отряд Седониса смог подкрасться к филиям незамеченным и ударить в нужный момент.
Филии гибли одна за другой, выкашиваемые ружьями людей Седониса. Многие сатки стали поворачивать назад и выходить из боя. Птунис торжествовал. Как вдруг всё переменилось.