Степан Ларин - 25-й (СИ)
— Твоя кровь течёт спокойно. Ты не волнуешься? Это не первый твой секс?
— Первый. Просто с тобой мне слишком хорошо, чтобы я о чём-либо волновался. — Наши лица оказались совсем близко друг к другу. Взгляд глаз, будто налитых землянской кровью, сейчас глубок, как никогда; они видят меня насквозь, видели всё моё бытие, когда Эришкигал листала мою память, но я так и остался загадкой для неё. Живорождённому не так-то просто понять синтетика, верно Раш-Фор подметил. А вот мне с ней всё ясно: она меня хочет, не больше и не меньше, хочет скинуть напряжение последних дней и напряжение после того, что увидела в Алофиле-Алаке.
Эра проползла выше. Я уткнулся мордой как раз между её грудей, их холмики мягко обхватили мою голову с обеих сторон. Придерживая подругу, я осыпал их затяжными поцелуями и длинными мазками языка, прижимая к выступам черепа и грубой коже на месте шрамов. И как только могло показаться, будто Эра восстала из могилы? У неё бледная и холодная кожа (последнее я действительно не могу объяснить), но сердечко стучит так, как может стучать только у живого человека.
— Ох, Брахен, боги мои... — теперь она рассмеялась в голос, обняла мою голову, чтобы я не прекращал, — ты... ты такой ласковый...
Но пришла пора и игры заканчивать. Не для того Эришкигал пришла сюда, чтобы лобызаться со мной, как школьница. Толчком в грудь она заставила лечь, развернулась на мне спиной вперёд и упёрлась стопами в мои приподнятые колени, продолжив энергично насаживаться так, чтобы я видел её царственную спину и подпрыгивающие ягодицы. Какое-то время я просто наслаждался, вслепую придерживая гибкую извивающуюся фигуру подруги... а потом она оставила меня.
— Прости, но я должна идти. Мне... Мне ещё надо подготовится к прибытию легата.
По одной фальшивой нотке в голосе (или потому, что Эра забыла оборвать нашу телепатическую связь) я понял, что она врёт, и тут-же схватил её за локоть.
— Брахен, не надо... — она дёрнула рукой, но не слишком настойчиво. — Пожалуйста, перестань... Отпусти меня...
Я хочу как-нибудь отшутиться, сказать что-нибудь утешительное, чтобы не чувствовать себя брошенным и никому, даже этой женщине не нужным, но какие уж тут шутки? У меня сейчас сердца лопнут от волнения, а я шутить собрался... Я даже не нахожу слов, чтобы спросить, почему Эришкигал вот так меня отвергает. Любые оправдания кажутся глупыми, но я всё же хочу знать причину, и Эра понимает это.
— Прости, но я не могу. Просто не могу. — Голос её стал твёрже, но при этом опасно зазвенел. От страха, сразу ясно. Неужели кто-то посмел её обидеть или запугать?!
— Я сделал тебе больно? Ты боишься меня? — в последней надежде я кладу свою ладонь на её голое бедро. Эра двинула тазом, и моя рука опала.
— Не тебя я боюсь, глупенький. За тебя.
— Мне никто не угрожает.
— Угрожает! Боги мои, ты ведь ничего не понимаешь!
Она окончательно перестала быть таинственной и недостижимой Видящей, а стала обыкновенной женщиной, притом чем-то напуганной. Снявшись с меня, успев кое-как одеться, спрятав лицо под ладонью и прихватив собранные в большой комок остатки одежды, Эришкигал вырвалась и кинулась к двери, но я настиг её у порога, крепко обняв.
— Отпусти меня! Я должна быть готова к встрече легата! Отпусти, тупой клон!
Это могло бы обидеть, если бы я не понимал, что Эра в сердцах. Она забилась в моих объятьях, застучала кулаками по груди, как капризная девочка, а потом вдруг я ощутил прохладную солёную влагу, смочившую мою кожу. Сил на сопротивление у Эришкигал не осталось, я осторожно взял её на руки и опять усадил на кровать, позволяя слезам подруги литься по моему торсу.
— Ш-ш-ш... Ну, ну... Что случилось? Расскажи. — Как только её всхлипы стали реже, я решил всё вызнать. Какая-нибудь ерунда не могла так напугать ту, что живьём разрывала людей на части и выдирала ещё бьющиеся сердца из их грудных клеток.
— Да вот... понимаешь... ты такой доверчивый... такой искренний... а они, суки... они вас... всех вас убьют...
— О ком это ты? — хоть я спросил, тревожные догадки уже и сами пробрались в мой разум, и от напряжения, кажется, приподнялись пластины панциря вдоль хребта.
— Об Империи! Не будь идиотом! Что не ясно?! Лгали вам насчёт индивидуализации! Казнят всех клонов, кешот!
Наверное, я удивился меньше, чем должен был, ведь какие-то мысли на этот счёт у меня уже были. Просто я не придавал им значения, и правда, брошенная в лицо, причинила боль, как будто дерьмом кинули. Не камнем, а именно дерьмом, потому что больно было не телу, а душе и всем чувствам. Родина, значит... Вот что такое имперская благодарность... Умирай за фашистов, умирай... и в итоге, собственно, умри, не на поле боя, так от их собственных рук... А ведь можно было догадаться. Некру нужна территория, чтобы куда-нибудь деть избыточное население, а миллионы клонов, оставшись в живых, только усугубят демографическую ситуацию. Устраивай их на работу, подыскивай им жильё, обеспечивай равными правами с живорождёнными — чему, к слову, живорождённые едва ли обрадуются... Но кризис станет катастрофой, если миллионы безработных бездомных суперсолдат подадутся в бандиты. Куда безопаснее избавиться от них. О клонах никто в Империи не знает. И об Алофиле-Алаке. А многие — о войне вообще. Будет лучше, если так никто никогда и не узнает. Да, догадаться можно было... А я решил этого не делать. Слишком нравилось чувствовать себя рыцарем Некра, а не простым куском мяса с автоматом. Слишком нравилось гордиться своим никому не нужным благородством. Я нужен был государству, и оно врало мне, не моргая. Врало всем клонам. Врало офицерам, чтобы они врали нам. Врало, а для убедительности называло себя Священной Родиной — Родине всё можно простить. Не знаю, где Родина у меня, безродного, но за это государство я больше не хочу воевать. Вдоволь наелся его недоверием, а теперь должен простить ещё и предательство? Хватит.
— Давай бежать? — я не ждал иного предложения от Эришкигал. У имперцев мы теперь проживём только до первой ментальной проверки. Эра — бывшая преступница, только что выдавшая государственную тайну, а я — носитель информации, способной поднять мятеж среди клонов... Ей тоже проще прикончить меня прямо сейчас, но почему она рассказала всё это, зная, что её ждёт? Вовсе не из-за жалости. Не жалость заставила её прийти ко мне. Жалеет она лишь о том, что меня у неё отберут, сейчас или потом, после войны. Вот и предлагает.
Я не сразу дал ответ, хотя сразу знал, каким он будет. И Эра знала. Просто захотелось ещё раз всё обдумать и попытаться осознать, насколько же подлое некрианское государство. А может, и любое другое. Всем им выгоднее врать, чем говорить правду. Они это делают для сохранения своей стабильности. И, соответственно, для обеспечения безопасности и благополучия своего населения. Мне-то, конечно, обидно, а вот простые жители Империи рады будут победе, так и не узнав, на чьих костях она строилась. Сотни миллионов людей получат новый дом... С одной стороны, это хорошо, но кешот, я тут воюю только за своих братьев и свой некрианский паспорт! Я не тот землянский святой по имени Иисус, чтобы прощать тех, кто меня казнить будет! И плевать мне, что имперцы останутся без новой планеты! Как они со мной, так и я с ними!