В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов
С деревней возиться не стали, Михаил поднял в воздух дракона, и тот за двадцать минут призрачным пламенем выжег все, до чего успела коснуться скверна.
— Эх, лихо вы, ваше сиятельство, — выдал простодушный Верд. — Нам бы вашего зверодуха, когда в поле стояли против орды оскверненных, полчаса, и нет врага.
— Верд, с простой ордой тупых оскверненных Горыныч, конечно, справится, — произнес Берг. — Но ты же сам нам рассказывал, что с ними всегда одержимые, и я больше чем уверен, у них найдется, чем ответить, и смахнут дракона с неба минуты за две, так что не панацея он.
— Отдохнули? — окинув взглядом свой отряд, поинтересовался Бельский.
Все, кроме Ирины, включая Аглаю, которая восседала на алтезе, отрицательно замотали головами. Выносливая ловчая, намотавшая по руинам, наверное, не одну тысячу километров, на это только улыбнулась.
— Нет? Ну, неважно, вперед, — бодрясь, заявил Михаил. — Время дорого, нам еще дня два, а то и три топать до реки. Через час на обед встанем, вот и отдохнете.
К реке Кеть, по которой проходила линия боевых действий, маленький отряд боярина Бельского вышел через четыре дня. За это время не случилось ровным счетом ничего. Стычку с десятком оскверненных, которые в наглую топали по дороге навстречу, чем-то серьезным даже считать нельзя. Поднявшийся в воздух Горыныч спалил исковерканных скверной, скрюченных, продвигающихся на четвереньках людей с одного захода, после призрачного пламени на земле остались только почерневшие костяки.
Ни о какой нормальной переправе и речи не шло, весь день Бельский вместе с Бергом издалека следили за берегом. Николай Андреевич оказался прав, кучи земли — это излишки, выкинутые из подземных убежищ и ходов сообщения, оскверненные зарылись вглубь, и при свете черного солнца даже носу наружу не казали.
— Как думаете, ваше сиятельство, много их там? — поинтересовался старший дьяк.
— Очень, — отозвался Михаил. — Как переправляться на тот берег будем? Сомневаюсь, что они нас добром пропустят. Да и соотечественники могут из самострела пальнуть. Вы, Николай Андреевич, как человек тайной канцелярии, лучше скажите, что нас на том брегу ждет?
— Ничего хорошего нас с вами не ждет. Как служивых, бес знает, где шлявшихся, в подпол кинут, и будут душу на допросах мотать. Жен ваших, скорее всего, по-человечески поселят, княгини все же, и не последних родов, особенно Екатерина Федоровна, но и им допроса не избежать, как и моим. Мозголома позовут, уж больно история наша с вами звучать будет не слишком правдиво. А когда они о ваших талантах прознают, вот тогда держитесь. Кроме того, вы ведь не забыли врага своего, князя Долгорукова? Я плохо этого человека знаю, но кое-что слышал, не простит он вам сынка своего. Да и еще один повод у него убить вас появился, дочка за вас замуж вышла, да не одна. Какой вызов империи! Так что, как только до него дойдут слухи о вашем возвращении, вас попытаются убить, и попытки эти будут идти одна за другой.
— Ну, что сказать, ваше сиятельство? — задумчиво произнес Михаил. — Мысли наши сошлись, и мои даже мрачнее ваших прогнозов. Ну, да ладно, на все воля богов. Лучше скажите, как переправляться будем? Явно не плот строить, мостов тут на сотни километров нет. Интересно, как твари атакуют? Мы постоянно за берегом приглядывали, но кроме копошения, так ничего и не увидели. Неужели река в полсотни метров настолько для них непреодолима?
— Может, сокола поднять и брод поискать? — предложил Берг. — Пусть до него неделя пути будет, черные духи на себя удар примут, а мы по-быстрому пройдем.
— Сомнительно, — покачал головой Бельский, припоминая штабные карты, которые изучал, когда роту егерей принял.
Хоть убей, не помнил он на них ни одного обозначенного брода. Да и Кеть — не Хорар, это здесь она полсотни метров, а ниже по течению еще шире, берега крутые. Да и глубина приличная, по ней же суда ходят, небольшие, но все же, а значит, мель на ней — штука редкая. О чем он и сообщил напарнику.
— Тогда остается дракон, — бросил Берг. — Неподалеку от Заставного овраг есть, большой, заросший, вот туда ночью и надо людей по одному перевозить. Только вот сможет ли ваш зверодух пять километров с таким грузом пролететь? Ведь забираться высоко придется, чтобы ни твари зараженные нас не заметили, ни наши, а то ведь стрелять из самострелов начнут, мало не покажется.
— Придется рискнуть, — вздохнул Михаил, — другого нам ничего не остается. Сначала женщин переправим, потом сами, последнего Верда потащу. Хорошо, что Горыныч черным стал, ох, как хорошо, а то смотаться туда пять километров, обратно столько же, это десятка, а нас восемь. Плюс, как вы сказали, нужно повыше забраться. Итого, думаю, придется накрутить сотню километров. Давайте сокола вашего обычного поднимем в воздух, овраг этот глянуть нужно. Хотя стоп, ваш не годится, придется мне своего поднимать, своими глазами нужно смотреть.
— Это верно, ваше сиятельство, вы наш главный воздухоплаватель. Ох, и везучий вы человек. Надо же такого всего за пару месяцев добиться.
— Все мои успехи начались с Горыныча, — отозвался Михаил, роясь в сумке и ища нужную ловушку, с самым простым алым духом. — Если бы не он, лежал бы я рядом с Василько. Может, повезло бы, и наткнулся бы на нас кто из ловчих, тогда хоть костер бы был. А не нашли б, так и валялись бы два высохших костяка.
— И то правда, удача вам большая пришла, — согласился Берг.
Наконец, Михаил вытащил нужную ловушку, обычный сокол второго ранга, даже не алый, но ему хватит, чтобы туда-обратно слетать и найти тот овраг. Управился за час. Прав был Николай Андреевич, идеальное место для тайной высадки — и склоны крутые, и есть, где Горынычу сесть. Но что самое важное, рядом никого, никаких лагерей воинских, никаких постов и патрулей. До Заставного метров пятьсот, не меньше.
Загнав сокола в ловушку, Бельский уже собирался сворачиваться, и так прочти четыре часа провалялись в этой роще, как Берг предложил еще одну штуку.
— Михаил Иванович, а есть у вас черный дух, которого совсем не жалко? Знаю я, вы много их с собой тащите.
— К чему вы клоните, Николай Андреевич?
— Ну, вы ж капитан егерей, разведчик, —