Недобитые. Том 1. - Александр Шевец

— Когда следующая отправка?

— Не знаю. Через седмицу, может. К таким делам меня не подпускают.

— А зачем в твоём письме сменные упряжи? — Ильва развернула лист так, чтобы ему стала видна строка с обозначением нижнего двора. — Не похожа эта запись на покупку зерна.

— Лошадей за несколько дней собирают. Кто-то заболел, другую подковать надо. Возчику об этом заранее велят думать.

— Значит, и Ревеку можно привезти метку завтра. Седмица ведь впереди.

— Он ждёт её сегодня, до заката. Я не решаю, когда ему приезжать.

— А лошадей к какой ночи приготовить?

— Завтра, — выпалил Марек и тут же прикусил губу.

Ильва ещё раз посмотрела на обозначения упряжей. Марек сам подтвердил, что лошадей готовят уже завтра, и теперь его рассказ о седмице выглядел неправдоподобно.

— Ты назвал седмицу. Но завтра собирают лошадей, а сегодня Ревеку нужна метка. Вернись к самому первому поручению и расскажи без пропусков. Когда что передаёшь, кого ждёшь и зачем возвращаешься к крепости?

— Метку забрать сегодня, — произнёс Марек, поглядывая в сторону дороги, где мог появиться человек Ревека. — Отвезти Ревеку до заката. Завтра съездить на нижний двор с подтверждением, что сменные лошади будут. Если всё готово, третьей ночью повозки выходят. Вот и всё, что мне велели. А сколько там людей, я не знаю.

— Третьей ночью, считая сегодняшнюю?

— Да. Две крытые с людьми и ещё одна с охраной и запасной упряжью. Говорили, в крепость привели больше народу, чем ожидали, поэтому ищут ещё один кузов. Не знаю, нашли ли.

Ильва представила тесные кузова, людей со связанными руками и детей, которым не позволят выйти даже на привале. Одна повозка Далва не вместит и малой части такой партии.

— Кто командует отправкой? — Девушка наклонилась к Мареку, не убирая листа с колена. — Не Ревек же решает, кого везти.

— У них старший есть. Его приказ все слушают.

— Горс?

— Вчера был у конюшни. — Марек дёрнулся при упоминании имени и уставился на связанные запястья. — Ругался, что лошади плохие. Одному работнику велел найти другую пару, иначе сам отправит его вместе с грузом. Я сперва подумал, шутит, но никто даже не улыбнулся.

Ильва вспомнила Горса у ворот лагеря: тот выбирал пленников для покупателей спокойно, словно пересчитывал мешки. Она стиснула край бумаги, услышала, как лист хрустнул, и заставила себя ослабить пальцы.

— Ты подходил к нему?

— Раз, когда передавал сообщение. Он не запомнил бы меня, если бы я сам не сунулся. Мне и этого хватило. У него люди пропадают даже из охраны, если чем-то не угодят.

— Где в крепости держат пленников?

— Внутри я не был. На нижнем дворе видел, как выводили нескольких и проверяли бирки. Дальше меня не пустили. Списки у старшего писаря, он в конторе возле внутренних ворот работает.

Ильва запомнила сведения о писаре. Остальное Марек знал понаслышке, поэтому спрашивать о внутренней планировке крепости было бесполезно.

Оставалась полоска ткани. Три стежка никак не связывались с названной третьей ночью: знак на камне предназначался Ревеку, а распоряжение о сроке Марек должен был везти отдельно. Ильва подвинула ткань ближе к посыльному.

— А здесь что? Только не вздумай рассказывать про лошадей. Для них у тебя есть письмо.

Марек отвернулся к ручью. Сорн, заметив это, переместился так, чтобы мужчина не мог внезапно вскочить и броситься к дороге. Посыльный проследил за движением клинка у его пояса и заговорил тише прежнего.

— Если три стежка, значит, те, кого ищут, ещё рядом. Ревек поставит людей у старых дорог. Два — ушли к посёлку, тогда караулить будут там. Я не знаю, кто шьёт эти метки. Мне сказали забрать и привезти. Всё.

Ильва вспомнила предупреждение Сорна о повозке Хольда. Люди Керра могли выследить её на дороге, расспросить возчиков или заметить, где те сворачивали с тракта. Пока не было оснований подозревать кого-то в самом приюте. Но метка означала, что беглецов ищут поблизости, а Ревек намерен перекрыть старые дороги.

— Почему отправляют через нескольких человек? — спросила она, убирая полоску в сумку.

— Чтобы никто не знал всех. Мне не называют того, кто ставит знак. Ревек не спрашивает, кто его привёз. Каждый делает своё дело, а если кого поймают, остальных он не выдаст.

— Удобно. — Сорн впервые за долгое время подошёл ближе. — Пока кто-нибудь из вас не исчезнет. Когда Ревек ждёт тебя?

— До заката. Если не вернусь, отправит другого. А Горс узнает, что поручение пропало. Лучше отпустите меня, иначе всем хуже будет.

Ильва отвела Сорна за кустарник, чтобы Марек не слышал разговора. В убежище посыльного вести нельзя: он знал слишком много, а за исчезнувшей меткой скоро придут. Убивать его за участие в перевозках она не собиралась. Живые показания могли понадобиться, если найдётся кто-то, способный начать разбирательство.

— У Эйды есть двор в посёлке, — предложил Сорн, выслушав её. — Если она согласится, передадим Марека туда. Попросим, чтобы его рассказ записали при свидетелях. Только не будем делать вид, что имеем право держать его там силой.

— Если сейчас отпустим, куда поедешь? — Ильва вернулась к Мареку, который сидел у насыпи и испуганно следил за их приближением.

— К Ревеку. А куда ещё? Только он сразу поймёт, что меня остановили. Он ведь не поверит, что я ничего не рассказал.

— Можем отвести тебя к человеку, который даст ночлег и запишет твой рассказ при свидетелях. Если согласишься сам. Вернуться к Ревеку ты всегда успеешь, но кто тебя там защитит, я не знаю.

Марек согласился идти с ними, но попросил развязать руки. Сорн ослабил верёвку, пообещав снять её у торгового двора. Мула он повёл сам, а Ильва забрала письмо и метку. К развилке возвращаться не стали: если люди Ревека уже проверяли старую дорогу, лучше было не встречаться с ними.

К торговому посёлку вышли через берёзовую рощу. От кожевенных мастерских пахло мокрыми шкурами и золой. Ильва обвела спутников в обход рыночной площади: среди возчиков могли оказаться знакомые Марека, да и вооружённые путники с задержанным посыльным привлекли бы внимание.

Над воротами двора Вольных Ключей висели три ключа в переплетённых кольцах. Во дворе спорили о весе мешков, чинили телегу и готовили упряжь. Ильва назвала работнице имя Ренара и напомнила о вчерашней повозке для Дома Трёх Огней. Этого хватило, чтобы её пропустили к Эйде.

— Ренар вчера доставил ко мне избитого конюха и повозку с сомнительной историей. — Эйда появилась из конторы в тёмном платье с закатанными рукавами и пропустила их во внутренний двор. — Сегодня вы привели ещё одного человека. Хорошо