Василий Баранов - Хромой бог

— Флай, не хорошо требовать торт у каждого, с кем знакомишься. Это не прилично.

— Трот не может быть неприличным. Он может быть маленьким. Тогда это неприлично. Большой всегда хорошо. — В самом деле, если вам отрезали крошечный кусок торта, а он очень вкусный, то это не прилично. Гость только попробовал, а все закончилось.

— Флай. Они не знали, что ты любишь торты. В следующий раз…

— Тогда перейдем к следующему разу. Зачем ждать? — Флай освоился на новой планете. Он такой один, редкий. А тортов здесь, похоже, много.

— Не попрошайничай. Доктор не велит есть много сладкого. Живот заболит. Палыч тебе… клизму поставит. — Роман придумал, чем приструнить дракона.

Дракон потупился. Он не знал. что это, клизма, но предвидел, ничего хорошего.

— Я могу огнем дыхнуть. — Проворчал Флай.

— А ты можешь, как настоящий огнемет? — Поинтересовался Артем.

— Флай может, — хмуро сказал дракон. — Но для хорошего огня нужен торт.

— Твою хижину он спалит за несколько секунд. Температура факела достигает тысяч градусов. Термоядерная реакция на солнце. При желании, зачуханный Нью-Йорк может разом сжечь. Думаю, подземка не спасет. — Пообещал Роман.

— Вот это оружие! А вы говорите, ребенок. Маленький.

— Я еще кроха. Мне папка Роман не разрешает в другие галактики летать. Подрасти надо.

Так, лучше при охране не говорить о таких вещах.

— Я приглашаю вас, господа, в дом. Только господин Флай в дверь не поместится. — Перед Артемом появилась проблема.

— Не беда. Мы ему во дворе шатер установим. В той комнате, где мы будем, окно открыть надо. Он заглядывать сможет. — Павел привык к такому. В походе Флай всегда рядом с палаткой помещался.

Хозяин провел гостей внутрь дома.

— Располагайтесь. Чувствуйте себя, как дома. Сам я редко здесь бываю. Чужие не ходят. Продукты Геннадий съездит, купит. Только чем кормить ребенка? — Артем указал на Флая.

Они не знали, что начинается новая эпоха в истории Земли.

Геннадий, один из людей Артема, привез продукты. Все, как указано в списке.

— Ребенку мясо надо. Он еще растет. Он и овощи ест, конечно. — Объяснял Роман какие продукты следует готовить для Флая.

— Я торт ем. Он полезный. — Мнение о пользе продуктов у взрослых и дракона в корне разошлись. Флай считал, что полезен торт, можно добавить шоколадных конфет. Не повредит и торт из мороженого.

— Торт можно только один за раз в день. Больше нельзя — Сказал доктор. — Живот будет болеть.

— Не заболит. Мне торт нужен. — Павел явно не смыслит в питании драконов.

— Слушай, что тебе говорит доктор, — ворчал Пономарев. — Я врач. Я больше знаю, что полезно, а что во вред идет.

Палыч решил, что он единственный специалист на многие тысячи световых лет, понимающий в здоровье драконов и их питании. Никто не вправе лечить драконов. Только он.

— Хорошо. Я птичек буду ловить. — Что ж можно найти себе веселое занятие.

— Нет. Птички костлявые. Их не следует ловить. Маленькие и костлявые. — Про самолеты Паша не думал.

Почему-то никто не обратил внимания, что Флай быстро согласился с этим мнением. Сразу и согласился. А желтые глазки горели хитрым светом. Флай учился лукавить у Флора.

— Я поехал, — сказал Артем. — А вы оставайтесь.

— А нас с доктором до города не добросите. — Попросил Роман. — Нам переодеться и в госпиталь.

— Давно мы там не были, — подхватил Палыч, — посмотреть что там и как.

— Поехали. Никаких проблем.

Артем захватил доктора и Романа. Они отправились в город. Он развез их по домам и уехал. Роман зашел в свою комнатку, в свои апартаменты в районе трех поганок. Он почувствовал, что все здесь родное и близкое. Он стосковался по этой комнате, по нехитрой мебели, по этой земной пыли. Особенно ему не хватало битой чашки, той без ручки. Такой же хромой, как он. С цветочками по бокам. Он налил себе кружку кофе, выпил ее, переоделся и пошел в госпиталь. Родной дом, родная улица. Как все это было замечательно. Он не подозревал раньше, насколько его сердце прикипело ко всему этому. Родной госпиталь. Надо же. Прошло немного времени, а он со всем этим сроднился. Вошел в здание госпиталя. Одна из медсестер остановила его в коридоре:

— Роман Алексеевич, наконец то. Мы вас ждем. Доктор уже пришел. Он у себя в кабинете. Ждет вас.

— Спасибо. Иду к нему. — Он чувствовал себя виноватым, задержался со всей этой лирикой, с любовью к своему бараку.

Роман, постукивая костылем об пол, направился в кабинет доктора.

— Пал Палыч, прости, задержался. Первым делом, нам надо заняться Вадиком. Нашим спец больным.

— Я тебя ждал. Что будем делать? Ты хотел приготовить лекарство. — Для них это было самым важным делом. Павел беспокоился, их так долго не было на работе. С трудом верил, что на Земле прошло два дня.

— Нам понадобится с тобой терка. Миска. — Роман собирался готовить целебное зелье. — Немного горячей воды. Согреем. И марля.

Одна из сестер принесла миску и терку с кухни. Они заперлись в кабинете главного хирурга. Не следует посвящать других в тайну рецепта. Не поймут, слишком простой. Роман стал натирать на терке змеиный корень. В горячую воду выдавил через марлю сок. Воду снова довел до кипения.

— Зелье, Палыч, готово. Разделим его на две части и можно идти к больному. — Он любовался делом рук своих. Чуть желтоватая жидкость с приятным запахом.

Накинув халаты, они отправились к Вадику.

— Мы, Роман, с Минздравом не согласовали. — Заметил по дороге Павел Павлович. — Они из нас такую микстуру сделают.

— Черт с ним, нам Минздрав не вылечить. Я бы эту контору распустил, одна с ними беда. Больного надо лечить. — Он нес в стакане целебную жидкость. К ним присоединилась дежурная медсестра. На склянку с лекарством смотрела без энтузиазма.

— Ты уверен? — Павел спрашивал сразу о Минздраве и пользе их снадобья.

— Полностью. — Ответил Рома по этим двум пунктам.

Они вошли в палату. Вадик лежал, тоскливо устремив взгляд в потолок. При виде вошедших оживился.

— Здравствуйте, доктор. — Мальчишка попытался улыбнуться.

— Здравствуй. Как ты себя чувствуешь? — Доктор сел на стул рядом с больным.

— Не важно. — Вадик по ночам видел страшные сны. Он лежит. Не может двигаться. Вокруг люди. Разговаривают тихо. Кладут ему на грудь цветы. Пламя свечей. Он просыпался от этих снов.

— Боль была? — Совсем измотался бедный. Лицо осунулось еще сильнее за эти дни.

— Почти нет. — А в глазах слезы.

— Это хорошо. Мы лекарство привезли.

Вадик не верил ни в какое лекарство. Он тихо ждал смерти, смирившись с неизбежным. Он ждал избавления от жизни. Но слова о лекарстве возрождали надежду. Само присутствие людей в белых халатах вселяло надежду.