Дмитрий Автомонов - Состязание

— Может, так и есть?

Олег подошел, скользя по полу, и уселся на стул. Мерный журчащий звук скатывался с потолка и затихал внизу. Конструкция фонтана делала его практически бесшумной, несмотря на весь тот водопад, что стремился сверху вниз.

— Я могу ошибаться, но, думаю, что так и есть.

— Считаешь дни в уверенности, что Сержант назвал тебе точную дату?

— Стараюсь не потерять себя в этих считанных днях. Думаю, что у многих здесь с этим проблема. Не находишь?

Оскар вопросительно уставился на него. На открытых участках его тела, сейчас альбинос сидел без майки, не было живого места. Иссиня-черные ушибы, зашитые раны и порезы, некоторые все еще перевязанные, старые шрамы и рубцы. У профессиональных военных насчитывается меньше повреждений за всю жизнь, чем у этого человека. В самый раз было подумать, что большинство из этих ран он нанес себе сам с какой-то невообразимой целью известной лишь ему одному.

— Они дают нам спать, это самое главное. Разве так важно, какой сегодня день?

Альбинос пожал плечами.

— А что тогда важно?

Он зачерпнул в ладонь воды и поднял ее вверх, наблюдая, как капли быстро стекают по руке и падают на пол, увеличивая скопившиеся там лужи.

— Понять, как сильно ты хочешь победить?

— Я и так это знаю. И любой из атлетов это знает. Это игра, в которой желание не решает абсолютно ничего. А случай, если он вообще существует, не будет союзником ни тебе, ни мне. Еще одна назойливая и вечно отвлекающая муха. О да, отличное сравнение. Однажды я видел, как работает американский снайпер в Гватемале. Этот парень лежал в джунглях два дня, пока по нему ползали все тропические гады, от змей до тарантулов. А ему было все равно. Одержимость целью вот, что действительно важно. Не желание стать триумфатором, а только цель: убить всех врагов и добраться до кремля.

Олег слушал его, закусив губу. Он был уверен, что рассказывая про снайпера, Оскар говорил о себе. Что-то такое и было в нем с самого начала. Наемник, очень хороший, прошедший не одну школу подготовки по всему миру. Его выдавал акцент, иногда проскальзывающий в речи. Необычные переливы звуковых сочетаний, встречающиеся лишь у полиглотов.

— Так еще проще потеряться. Ты не знаешь пути. Никто из нас не представляет, какую арену выберут для состязания.

— Это не имеет значения, — отмахнулся Оскар, — у меня есть кое-что получше, я знаю все свои цели.

— Пожалуй, многие здесь уже записали тебя в список тех, от кого следует бежать со всем ног, если увидишь.

— Как и тебя.

Его ровный голос дрогнул самую малость. Оскар точно знал, что Олег не является жнецом, но вполне вероятно, что его тоже посетила мысль о том, что их может быть двое, и кроме женщины на эту роль подходит еще только один атлет.

— Это дурацкая борода делает тебя смешным.

Олег совсем не ожидал услышать нечто подобное и так и не смог ничего ответить.

Они продолжали сидеть у фонтана, в полутьме наступающих утренних сумерек и молча слушать шум воды.

Каждый думал о своем, несмотря на то, что разговор не дал никакой новой пищи для размышлений. Оба, так или иначе, догадывались о прошлом собеседника, но, как сказал альбинос, это было неважно. И то, что творилось в данный момент, тоже не имело никакого особого значения. Все, что действительно окажет огромное влияние на будущее, начнется уже совсем скоро, но не сейчас.

Олег пытался в очередной раз не зацикливаться на том, что ему придется столкнуться с Оскаром в очном поединке. В клетке ему не довелось с ним драться, но то, что он видел, заставляло его думать о не самых радужных перспективах этого противостояния.

Он вспомнил, как наблюдал за его изувеченной фигурой на отборе. Вспомнил, насколько другим был этот человек, едва ли помнящий о том, что он не животное, способное пускать в ход когти и зубы, чтобы прожить еще один день. Оскар был не так глуп, чтобы полностью отдаться во власть инстинктов, но, безусловно, готов был пойти на это, если окажется в тупиковой ситуации. А, как известно, нет более опасного противника, чем загнанный хищный зверь.

Стать таковым из шестнадцати могли немногие, но и остальные таили в себе немало иных возможностей.

Олег был уверен, что не стоит связываться с белокурой Евой, точно скрывающей какой-то особенный секрет, или близнецами Ставрович, которые, безусловно, добавят особенности новому сезону состязания, конечно если будут действовать так, как он думал.

А еще ему придется столкнуться с Марой.

Он хотел верить, что девушка не опустит оружия, и не будет искать смерти, специально подставляясь под удар. Она единственная, кто действительно отличался от остальных. Ее дух был сломлен, но, несмотря на это, Мара нашла в себе мужество и силы, чтобы прийти сюда, забраться сначала на гору, а потом держаться на грани во время всех подготовительных тренировок, когда многие уже откровенно выглядели выдохшимися. К тому же, ей пришлось еще и пережить серьезное ранение, которое могло убить любого. Но она выкарабкалась. Девушка будто питалась какими-то внутренними резервами, поддерживающими ее не только на ногах, но и позволяющими ей сопротивляться всему, что вставало на пути. Только хватит ли их на всю дистанцию или же только на то, чтобы дойти до арены?

Ему не хотелось узнать ответ и еще меньше, Олег хотел столкнуться с ней лицом к лицу, когда все, что им будет нужно, это убить друг друга.

Он не мог сидеть на месте.

Оставив альбиносам за его странным занятием, Олег встал и прошелся туда-сюда по залу, стараясь не наступать в залившую пол воду. Ноги сильно мерзли, но возвращаться наверх не хотелось. Подойдя к окну, он замер, глядя на черное небо, которого едва коснулся сумеречный свет.

Это напомнило ему рассвет в горах на границе с Грузией много лет назад. Тогда он едва ли мог позволить себе хоть немного расслабиться, находясь с небольшой группой на задании для целой армии. Тусклый диск солнца, словно из дымной пелены, выползал из-за плотных туч. На плечи давили амуниция и оружие, тело ныло после длительного и утомительного перехода по ущельям, но эта красота просыпающегося мира и открывающийся вид на зеленую долину у подножия скалистых гор, дурманила не хуже любого наркотика. Хотелось продлить это мгновение, когда все краски еще не явны, а очертания любого предмета вокруг кажутся изменчивыми и зависящими от освещенности. Почти, как люди, которые оставаясь неизменно сами собой, играли и менялись в угоду другим, если того требовала ситуация.

В тот день Олег был ранен в ногу, после чего и уволился из армии. Но даже тогда, он не испытывал такого ужаса и страха, как сейчас.