Дмитрий Автомонов - Состязание

Пора было признать, что он на самом деле боится.

Оглянувшись на Оскара, мужчина подумал, что тот вообще не знает, что такое страх, но это было не так. То, чем занимался альбинос, было больше всего похоже на самую странную технику медитации, которая должна была привести к внутреннему спокойствию. Но его действия и движения наоборот становились все резче и плавные вращения руками вот-вот должны были превратиться в полные истомы удары по воде, еще сильнее расплескивая ее из лона фонтана.

Олег боялся не смерти, а того, что не сможет осуществить данное Марго обещание. Даже будучи поначалу уверенным в своих силах, сейчас он чувствовал, как его уверенность быстро испаряется, исчезая, как и ночная тьма за окном.

Через некоторое время в главном зале появилось еще несколько атлетов. Все уже привыкли вставать рано. Кто-то делал разминку, не забывая ругаться на того, кто устроил на полу небольшой потоп. Оскар не обращал внимания на гневные замечания в свой адрес, но перестал лить воду. Он умылся прямо из фонтана и, как ни в чем не бывало, занял место за одним из столов, ожидая завтрак. Темные синяки под его глазами сильно выделялись на бледной коже. Сложно было предположить, сколько он не спал: это могли быть несколько часов или несколько дней. Но держался он уверенно, не давая поводов усомниться в своей форме, в отличие от других.

Лица атлетов выглядели сильно изможденными. Олегу стало понятно, почему интервью должно было проходить в самом начале их жизни в этом доме: тогда они выглядели совсем иначе, чем сейчас, несколько живее.

Все занятия, что проводил Сержант, будто вытягивали из них жизнь, заменяя ее лишь одним желанием: нетерпением поскорее оказаться на арене и вступить в настоящий бой.

Когда раздалась сирена, все шестнадцать человек уже ждали новых указаний, но в распахнувшиеся двери вошел совсем не тот, кого они привыкли видеть по утрам уже на протяжении долгого времени.

Это тоже был мужчина. Не такой высокий и плотный, как Сержант, но такой же угрюмый и настроенный совсем не дружелюбно. Он не выглядел, как жертва множества сражений, скорее наоборот, как аналитик, всю свою карьеру проведший в кабинете без окон в свете продолговатых флуоресцентных ламп. На его лбу блестели бисеринки пота, а тело, облаченное в черный комбинезон с фиолетовыми рукавами, не выдавало в нем любителя физических нагрузок. Но его глаза компенсировали все недостатки внешнего облика. Темно-зеленая радужка была заполнена совершенно неестественными коричневыми прожилками и точками. Один взгляд этих глаз приводил в замешательство любого, а тяжесть и цепкость действительно говорили о незаурядных умственных способностях их обладателя.

— Сегодня у нас новая нянька? — насмешливо спросил Андрей.

Самый молодой атлет сильно подтянулся в физподготовке за время пребывания здесь. На руках рельефно выделились мышцы, а майка перестала болтаться на его фигуре, обтянув грудь. Но большого ума, похоже, он так и не приобрел, продолжая то и дело нарываться на все новые неприятности.

— Пока Сержант занимается более важными делами, чем возня с вами, я займу его место. У меня есть только одно правило: пока вы делаете все, что я говорю, у вас нет никаких проблем.

— А если не делаем?

Железняк продолжал болтать. Олег покачал головой, недовольно поморщившись, понимая, что дальше произойдет, что-то не очень приятное.

— Атлет, встать!

Мужчина в комбинезоне, не перешел на крик, лишь повысив громкость голоса. Он держал руки за спиной и терпеливо ждал, когда же будет выполнена его команда.

— И что?

Не успел номер три закончить свой вопрос, как на сидящую рядом с ним Владу брызнула кровь. Немного, мелкими каплями оросив ее нос и подбородок.

Короткий метательный нож разорвал край ушной раковины ровно пополам. Андрей даже не сразу почувствовал боль, глядя на женщину, без особого восторга размазывающую его кровь по своему лицу. А когда ощутил жжение в ухе и прижал к нему руку, сразу же изменился в лице, как и остальные глядя на незнакомца, замершего с вытянутой вперед рукой.

В его рукаве прятался затейливый механизм, подключенный напрямую к нервной системе. Стоило ему только чуть изогнуть кисть под определенным углом, как пусковая пружина мгновенно разжималась, отправляя в полет плоский матово-черный снаряд, чем-то похожий на воронье перо, которое теперь торчало из стены, воткнувшись в нее на треть.

— Мне нельзя вас убивать, — ровно проговорил он, поправляя идеально сидящую форму, — но других распоряжений я не получал. Поэтому могу оторвать палец или вырезать автограф на коже, и никто мне слова не скажет. Так что, надеюсь, мы поняли друг друга.

Никто ему не ответил.

— Вот и отлично. Из-за этого недотепы вы все остаетесь без завтрака. Марш на улицу, вас ждут утренние десять километров. Вперед, вперед!

Он быстро захлопал в ладоши, подгоняя атлетов, которые ворчали и, недовольно оглядываясь на парня, все еще пытающегося как-то становить текущую из уха кровь, поплелись к выходу.

Олег в легком темпе начал бег.

Предстояло одолеть шестнадцать кругов вдоль стены по территории комплекса. Во время подобных пробежек, действительно ставших уже привычными и даже доставляющими какое-то особенное, не самое понятное, удовольствие, он не раз видел, как местные охранники таскали к главным воротам все те же объемные тяжелые мешки с собственностью корпорации. Это вызывало у него много вопросов, но пытаться ответить на них, означало нарушить много правил, да и не было в этом смысла. Пока.

Он, как и любой другой из атлетов, думал о будущем. О том, что будет после состязания. Пытался представить, что будет делать и где, как поведет себя, но получалось не очень хорошо. Из-за неминуемого столкновения фантазий с реальностью, в которой еще только предстояло пережить это самое состязание.

Мерно дыша, Олег старался не задумываться о неизвестных переменных, которых еще было слишком много для того, чтобы решить уравнение. На одной стороне находилась его жизнь, на другой его будущее с Марго. И чем меньше времени оставалось до выхода на арену, тем сильнее крепла уверенность в том, что правильного решения у этой задачи не существует.

На пробежках он никогда не рвался вперед. Это была прерогатива Грифа. Мужчина просто обожал бежать с такой скоростью, будто ему за это должны были дать большой приз. Снова и снова обгоняя остальных, Илья широко улыбался, шумно вдыхая и выдыхая воздух. Играть в эту игру с ним любила только Влада, которая сейчас явно была не в духе: ее лицо все еще украшали алые разводы, из-за которых женщина морщилась, то и дело безуспешно пытаясь стереть их.