Елизавета Сагирова - Сбывшаяся сказка

 - Как же пленные бандюки тебя не сдали?

 - Пацан в отключке был. А Сава… ну, тот, второй… он подыграл мне. Подтвердил, что я сталкер-одиночка, на которого они напали.

 - Почему?!

 - Потому что глупо дать долганутым возможность повесить трёх пацанов вместо двух.

 Больше я ни о чём не стала спрашивать. Ощущение горечи не проходило, а скомканное искажённое пространство Холмов усиливало его, добавляя в происходящее оттенки нереальности. Шухлый тоже молчал. Я несколько раз оглядывалась и видела, что он идёт, не поднимая глаз от земли, но, тем не менее, идеально копирует мои манёвры между аномалиями. Это тоже беспокоило. Шухлый был странным, в нём словно уживались два совершенно разных человека. Один - грубый и недалёкий мужлан, которого я встретила на Агропроме, который дрался со снорками, не понимал очевидных вещей, и не мог шагу ступить без моей подсказки. И другой – тот, что вытащил меня с Плато, который невозмутимо сбил гранату в полёте, а потом уверенно рассуждал на тему выбора между своей и чужой жизнями, а сейчас шагал сейчас по Холмам, так словно всю жизнь только этим и занимался.

 И эти его перевоплощения мне совсем не нравились.

 Впереди показались очертания странных полуразрушенных домиков, словно нарисованных чёрной тушью на сером ватмане Холмов. Сначала я подумала, что это ещё одна галлюцинация, мираж, рождённый искривлением пространства. Но чем ближе мы подходили, тем яснее становилось, что домики настоящие. Вот только что-то с ними случилось… Я невольно ускорила шаги, желая скорее понять, что именно. Но Шухлый, очевидно обладал более острым зрением, потому что сказал сзади:

 - Сгоревшая деревня…

 Так и оказалось.

 Через несколько минут, мы вошли на единственную деревенскую улицу. Аномалий здесь почему-то не было. Пользуясь этим, Шухлый поравнялся со мной и пошёл рядом, внимательно глядя по сторонам. Мне захотелось взять его за руку, но я ограничилась тем, что сняла с плеча «калаш» и сдвинула предохранитель. Отсутствие аномалий оказалось единственным плюсом сгоревшей деревни. И я бы предпочла их, царившей здесь гнетущей атмосфере.

 - Ты же всё равно стрелять не сможешь. - Шёпотом сказал Шухлый, заметив мои манипуляции с оружием. Я досадливо дёрнула плечом. Не объяснять же, что стрелять здесь не в кого. Это Холмы. А готовый к стрельбе автомат в руках – чисто психологическая фенька. Так спокойнее.

 Деревня сгорела странно, неравномерно. От некоторых домов остались лишь обугленные печные трубы, возвышающиеся над пепелищем, подобно надгробным памятникам. Другие наоборот выглядели почти целыми, только закопчёнными до черноты. Проходить мимо таких было особенно неприятно - слепые окна без стёкол смотрели, как глазницы черепов, в проёмах открытых дверей шевелилась тьма.

 Шухлый взял меня за локоть, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

 - Ты чего?

 - Тихо. Слышишь?

 Я прислушалась. Откуда-то доносился тихий монотонный скрип.

 - Что это? – Прошептал Шухлый и потянул с плеча дробовик. Я пожала плечами.

 - Не знаю. Может ветер дверью скрипит. Или ставней.

 - Так ведь нет ветра.

 - Это здесь нет. А там, где скрипит, значит есть. Пошли.

 Шухлый двинулся дальше, но судя по встревоженному лицу, не поверил моим словам про ветер. Ну и молодец. Я сама не верила. Ветра на Холмах не бывает, как и дождя. Здесь можно почувствовать лишь вкрадчивые дуновения воздуха, рождённые аномалиями. А этого мало для того, чтобы раскачивать дверь или ставню. Поэтому я не знала, что там скрипит в глубине пустых дворов и заросших огородов. И не хотела знать.

 Шухлый теперь держал дробовик перед собой и время от времени поводил стволом из стороны в сторону. В другой ситуации это выглядело бы забавно, но сейчас мне захотелось подбодрить его, и я сказала:

 - Здесь никого нет. Не может быть. Оружие нам не понадобится.

 Но мои слова возымели противоположное действие. Напарник шумно сглотнул и ответил, передёрнув плечами:

 - Я чувствую, что никого нет. От этого ещё паршивей…

 И я всё-таки взяла его за руку.

 Так мы и шли по сгоревшей деревне, мимо пепелищ и пустых домов, мимо почерневших заборов и высохших деревьев. Скрип затих позади, и вокруг снова висела мёртвая тишина. Лишь однажды, где-то неподалёку раздался металлический лязг, словно волочилась по земле собачья цепь. Я и Шухлый одновременно вздрогнули, но ничего не сказали.

 Скоро улица оборвалась, и я с облегчением увидела в её конце знакомое дрожащее марево аномального поля. Шухлый тоже приободрился и зашагал быстрее, но почти сразу остановился как вкопанный, и свистящим шепотом выдавил:

 - Владька… кто это…

 - Где? – Пролепетала я, чувствуя, как спина становится влажной.

 - Вон… сидит…

 Последний дом по левую сторону улицы сгорел дотла. От него осталась лишь печная труба и головёшки. А чуть поодаль – обугленный сруб колодца. На этом срубе сидела сгорбленная женская фигура.

 Мы замерли посреди улицы, затаив дыхание. Фигура не шевелилась, вся её поза выражала скорбь – низко опущенная голова в надвинутом на лоб платке, руки, крест-накрест обхватившие ссутуленные плечи.

 Я осторожно огляделась по сторонам. Уйти из деревни, минуя последний дом и сруб колодца, было можно, но у меня откуда-то взялась абсолютная уверенность, что сворачивать с улицы нельзя. Нельзя входить в эти пустые дворы, идти мимо обгоревших стен и слепых окон, нельзя тревожить мёртвые огороды…

 - Эй! – Неожиданно позвал Шухлый, обращаясь к безмолвной фигуре. Он произнёс это негромко, но в тишине мёртвой деревни его оклик прозвучал подобно набату. Я вжала голову в плечи и схватила напарника за локоть.

 - Молчи! Вдруг оно отзовётся?!

 - А может, ей нужна помощь?

 - Кому ей?! Ты забыл? Здесь никого нет!

 - Но…

 - Молчи!

 Я повернулась, глядя на таинственную женщину, сидящую на срубе колодца. Ни движения, ни вздоха… Правильно, так и должно быть. Здесь. Никого. Нет.

 - Пойдём, - я осторожно потянула Шухлого дальше по улице, - Не смотри на неё.

 Мы не произнесли ни слова, пока не оставили деревню позади, и её дома снова стали неотличимы от миража. Я перестала оглядываться, вернула автомат на плечо и не без усилия отогнав мысли об одинокой женской фигуре на фоне пепелища, заставила себя думать о недавно произошедших событиях. С «Долгом» я поссорились – это ясно. Того, что я сегодня отчебучила, Сотник не простит. Беспокоило другое. Он ведь и до этого вёл себя по отношению ко мне не очень дружелюбно. И его охранник тоже. А ещё мне Кэп советовал уходить с территории «Долга» вместе с друзьями. А главное – в меня кидали гранату. Ну, пусть не в меня, а в Шухлого, но ведь знали, что я рядом!