Виктор Буркон - Фатум (СИ)

Но его опасения оказались напрасными. Вскоре, за поворотом дороги, он увидал двух мирно едущих всадников и услыхал звонкий, заливистый смех волшебницы.

— Не может быть, чтоб он отскочил сразу на пять шагов, — весело хохоча, заявила она. — Никто на такое не способен!

— Уверяю тебя именно на пять шагов, никак не меньше, — настаивал на своём Пика.

«Так они уже на «ты». Быстро, однако!» — раздражённо заметил Кен, пропустивший всю суть разговора.

— И из-за этого тебя прозвали Пикой? — спросила Леона.

— Да, прозвище прилепилось ко мне после того случая, — подтвердил Актурбин.

— А моё копьё стало широко известным. Теперь многие узнают меня без всяких слов, стоит лишь обнажить его.

«Что за самодовольный тип, — подумал оруженосец. — И чего только Леона с ним сюсюкается? Я тоже теперь хольд, но не хвастаюсь этим как напыщенный павлин».

— Знаешь, я хочу посмотреть на это знаменитое копьё. Конечно, если ты не против, — попросила Пику волшебница и бросила на него такой взгляд, после которого никто не смог бы отказаться.

— Пожалуйста, — согласился Актурбин и развязал шёлковые шнурки на своём длинном свёртке.

Внутри оказалось короткое цельнометаллическое копьё с широким наконечником в форме древесного листа. Актурбин любовно провёл по нему рукой и с лёгким поклоном протянул девушке.

— Прелесть, — восхищённо прошептала волшебница. — Это бесспорно самый красивый амулет силы, что я видела.

— Да, лучшие ювелиры столицы трудились над его украшением, — гордо подтвердил Актурбин. — Но эти символы не только для красоты, все они взяты из древних манускриптов, содержащих в себе немалую магию.

«Какое дурацкое пижонство. Ведь даже ребенок знает, что в старых манускриптах нет ничего кроме пыли!» — подумал Кен и желчно сплюнул, желая хоть как-то разрядить накопившееся раздражение.

— Жаль, только, что такую красоту портят эти зазубрины, — пробормотала волшебница, поглаживая рукой блестящую поверхность.

— Ничего не поделаешь, это следы прошлых сражений, — пояснил Актурбин. — Так сказать боевые шрамы.

— Разве ювелир не может залечить их? — удивилась Леона.

— Конечно, может, — усмехнулся Пика. — Но я сам не хочу этого. Ведь глядя на них, я вспоминаю свои поединки. Каждого сражённого мной хольда. Вот, например, эту глубокую царапину нанёс Кларион Кефалис, а эту Диего Сурья, по прозвищу «бешеный».

— Неужто ты помнишь всех? — поразилась волшебница.

— Нет, конечно, — засмеялся Актурбин. — Всех не упомнишь, но каждого кто смог оставить на копье след я сохранил в своей памяти. Это были настоящие бойцы. Ведь слабакам оцарапать моё оружие не под силу, — откровенно хвастался он. — Я вообще обнажаю копьё крайне редко, только перед сильными, а всяких недоносков колочу, прям так, не снимая чехла.

Звучало красиво, и Леона растаяла. Она восхищённо посмотрела на своего собеседника, а тот с поистине царственным равнодушием встретил её взгляд. Этот отвратительный фарс стал последней каплей для сгорающего от ревности оруженосца.

— А я вот никогда не слыхал про хольда Пику, — встрял в разговор он. — Про хольда Регио знаю, про Асарада из капитула Кэлис и про Бенуа, что на службе у Д'Аржи ходит. А вот твоё имя впервые слышу.

— Значит, ты далёк от просвещённого общества и давненько не появлялся в столице, — немедленно отреагировал Пика. — Тёмные деревенские жители склонны превозносить то, что у них на виду и совершенно не имеют понятия об истинно великом, но находящемся где-то за горизонтом.

Кен густо покраснел. По правилам рыцарства, сказанные Пикой слова, несомненно считались оскорблением. Стерпеть такое на глазах у Леоны? Да ни за что!

— Кажется, ты только что назвал меня деревенщиной? — с плохо сдерживаемой яростью прошипел он.

— Нет, просто заметил, что твой кругозор весьма ограничен, — с издёвкой ответил Актурбин. — И я действительно так считаю.

— Что ж, возражать не стану. Я редко бываю в Голденгарде и не вращаюсь среди знати, — усмехнулся Кен. — Но и без того, понял, что ты надутый павлин. А отметины на том дурацком копье наверняка нацарапаны обычным напильником!

— Похоже на вызов, — засмеялся Пика. — Или ты, сопляк, не привык отвечать за свои дерзкие слова? — повысил голос он.

— Да хоть сейчас! — запальчиво выкрикнул оруженосец и выхватил меч.

Ссора вспыхнула и разгорелась так стремительно, что Леона даже не успела вмешаться. Она лишь беспомощно переводила глаза с одного разъярённого спутника на другого. Но осознав, к чему всё идет, девушка попыталась разнять неожиданно сцепившихся мужчин.

— Кен, одумайся, — умоляюще попросила она. — Обычному человеку не выстоять против известного хольда. Лучше извинись пока не поздно.

Но её слова лишь подлили масла в огонь. Теперь, когда Леона заведомо зачислила оруженосца в проигравшие он был просто обязан доказать, что она не права.

— Против «известного хольда» может и не выстою, — подтвердил Кен. — Но я не вижу поблизости ни одного такого, — холодно усмехнувшись, добавил он.

Поняв, что спорить с ним бесполезно, Леона повернулась к Пике.

— Актурбин, ну хоть ты меня послушай! — продолжила умолять она. — Прости его, он просто не понимает, что творит!

— За свои слова надо отвечать. Сопляк должен научиться этому для его же пользы, — возразил Пика. — Но ты не бойся, ничего с ним не случится. Пара синяков и всё.

Его спокойная уверенность и поучающий тон взбесили Кена пуще прежнего.

— Кончай попросту сотрясать воздух, — грубо произнёс оруженосец и, вынув ногу из стремени, спрыгнул на землю. — Решим наш спор здесь и сейчас!

— Как скажешь, — согласился Актурбин и, забрав из рук девушки копьё, принялся аккуратно заворачивать его в чехол.

Закончив, он не спеша спустился с коня и встал в свободную боевую стойку напротив разъярённого оруженосца.

— Сражаемся до тех пор, пока один из нас сам не признает своё поражение, — предложил он. — Такое тебя устроит?

— Безусловно, — ответил оруженосец и, подскочив ближе, крикнул: — Понеслась!

Одновременно он взмахнул мечом, целя в зачехлённое оружие Пики. Не смотря на бушевавшую в груди ярость, Кен не хотел убивать своего соперника. Но твёрдо собирался унизить его на глазах у Леоны, раскрыв его глупую ложь. Задача казалась не слишком трудной, ведь чтобы вывести хольда на чистую воду, достаточно было нанести несколько зазубрин на это якобы неуязвимое для обычного человека оружие.

«Изрублю в хлам! Так, что подонок век меня не забудет», — усмехнулся про себя Кен.