В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Нет, — покачал головой Михаил. — А теперь помолчи, мне нужно сосредоточиться.

— Будь ты проклят, — прошипела девка и заткнулась, оставшееся время они провели в полной тишине.

Осторожные шаги в коридоре Михаил услышал где-то часа через три, кто-то крался к камере боярина. Распахнутую дверь он специально не стал закрывать, чтобы знали, к кому нужно заглянуть в первую очередь. Он даже не стал глаза открывать, никакой угрозы он для себя не ощущал, посмотрят и уйдут. Так и случилось, несколько секунд стояла тишина, затем быстрые удаляющиеся шаги, а через минуту в коридоре стало очень шумно.

Стужев явился примерно минут через пять вместе с мрачным типом в мундире тайной канцелярии, у которого с плеча свисал золотой эполет с таким же золотым шнуром.

— Мой начальник, архи-дьяк князь Головин Илья Петрович, — представил боярин незнакомца.

Тот смерил Михаила холодным, надменным, ненавидящим взглядом. Этим он сразу продемонстрировал, к какому лагерю принадлежит, и что нормальных отношений, как со Стужевым, у них не выйдет.

— Объяснитесь, боярин, — высокомерно попросил архи-дьяк, доставая из кармана самописец. При этом он оглядел несостоявшуюся убийцу, лицом он владел отменно, но Михаилу показалось, что он сильно озадачен тем, что она жива, и это сулит ему немало проблем.

— Ночью меня разбудили, — спокойно, не вставая, ответил Бельский, не видя смысла скрывать то, что произошло. — Дверь в камеру открылась, и на пороге появилась моя жена, Ирина Николаевна Воронецкая. Она сказала, что завтра меня лишат титула, а после казнят, и мне надо бежать. Не спрашивайте, как я понял, что это подделка, это наши семейные шутки. Я сократил дистанцию, она атаковала меня светлой молнией, вон, над топчаном оплавленный камень, я смог увернуться, после чего опрокинул ударом, потом вырубил до конца. Образ сполз, и я связал ее. Пока она была в отключке, прогулялся до караулки, видел там ваших людей мертвых, их не трогал, взял только кандалы, приковал эту к стене, обыскал. Все, что при ней было, на столе лежит. После чего уселся в это кресло и не вставал с него, пока вы не появились.

Князь Головин посмотрел на артефакт, который держал в руках, руна правды сияла, не давая и шанса притянуть Бельского к убийству людей из тайной канцелярии.

— Мне вот что интересно, ваше сиятельство, — глядя на Стужева, произнес Бельский, — а ведь кто-то ее пустил сюда. Даже если в остальном доме было пусто, сомнительно, что кто-то из этих бедолаг имел глупость открыть ей дверь.

Князя перекосило, словно лимон сожрал, но он промолчал. Как жаль, что Михаил не догадался выяснить у лже-Ирины, как она сюда попала, хотя, честно говоря, плевать.

— Забирайте убийцу и все, что при ней было, — процедил Головин, и сразу двое тайников направились к пленнице. — Будем выяснять, кто и как. Наследник императора в городе, а тут такое.

Бельскому с трудом удалось удержать лицо и не рассмеяться. Теперь все встало на свои места, и дело было совсем не в том, к какой партии он относится, Долгорукова или Белозерского, похоже, у архидьяка подгорала задница, ему придется сильно постараться, чтобы сохранить свой немаленький чин в канцелярии. Ведь наследнику наверняка доложат, что кто-то хотел убить боярина Бельского, нанял профессиональную наемную убийцу, которая проникла в охраняемое здание и убила двух людей канцелярии. Пусть жертва и уцелела, но если Михаил правильно сложил два и два, то наследник престола явился сюда, чтобы пообщаться с ним лично. Ну что ж, у него есть, о чем поговорить с Александром Аристарховичем, который, взойдя на престол, станет Александром первым.

— Ваше сиятельство, — обратился Бельский к Стужеву, — уж коли вы впервые за три недели решили почтить меня своим присутствием, может, скажете, долго мне еще наслаждаться уютом сей сухой и комфортабельной камеры? Не то, что мне не нравится, сплю хорошо, питаюсь тоже, но скучно. А я человек деятельный, мне праздность претит. Да и война идет, мои таланты пригодились бы на оборонительном рубеже, а то и в тылу противника, я ведь как-никак капитан роты егерей, суть которых глубинная разведка.

— Не забывайтесь, боярин, — процедил князь, сверля Бельского неприязненным взглядом. — Сейчас вы подследственный и уж точно никакой не капитан егерей, и пока вы не покинете этот подвал, и с вас не снимут все обвинения, вы им не будете. У империи имеется достаточно сил для войны, и ваше присутствие не требуется.

Стужев, который стоял на шаг позади архидьяка, сделал Михаилу большие глаза, предупреждая, что конфликт с Головиным на пользу не пойдет. Бельскому же было плевать.

— Тогда прошу принять прошение, — продолжил он, — разрешить мне свидание с моими женами — княгинями Долгоруковой и Воронецкой. Я нахожусь в вашем затворе уже больше трех недель, со мной не проводятся никакие следственные действия, не предъявлены обвинения. Я имею право видеться с семьей.

— Свидания положены после месяца заключения, — процедил Головин и, резко развернувшись, покинул камеру.

— Напишите прошение на имя генерал-губернатора, — обреченно вздохнул Стужев. — Бумагу и прибор для письма вам предоставят сегодня же. Хотя я не торопился бы, наследник императора Александр Аристархович вчера прибыл в Создаль, вместе с ним брат императора Георгий Глебович. Они изъявили желание поговорить с вами, аудиенция назначена на три пополудни. Так что приведите себя в порядок и будьте готовы предстать перед их сиятельствами. Возможно, после этого вас просто отпустят.

— Князь Долгоруков тоже здесь?

— Да, — подтвердил Стужев, — будьте осторожны. Поговаривают, что, если речь заходит о вас, он багровеет и приходит в бешенство.

— Может, его удар хватит? — развеселился Бельский. — И сразу, во всяком случае, мне жить станет проще. Расскажите, что с моими спутниками, в основном меня интересуют мои жены и боярин Берг.

— Простите, ваше сиятельство, но сейчас мне некогда, — развел руками Артемий Игоревич. — Княгини живут неподалеку, они сняли небольшой особняк, ранее принадлежавший одному местному вождю, который сгинул в водовороте войны вместе со своим родом, и дом на балансе города. Более про них ничего не знаю. Ваш же товарищ по несчастью боярин Берг уже как неделю вернулся на службу в тайную канцелярию