Максим Парамохин - Две грани нейробука (СИ)
Еще очень слабые и примитивные, они уже обеспечивали наиболее ценимую пользователями функцию — удовольствие. Ярче секса, притягательнее наркотиков, сильнее любого другого доступного ощущения, ибо нейробук отправлял импульсы наслаждения напрямую в мозг. Нулевой риск, никаких последствий для здоровья, наконец — бесконечно долго.
Очень быстро многие владельцы вживленных компьютеров пристрастились к удовольствию настолько, что предпочитали его всему остальному. Забывали прежние хобби, работу, семью и друзей. Наконец, собственные биологические потребности.
После серии смертей в результате голода и обезвоживания власти обязали разработчиков операционной системы нейробука встраивать ограничения на длительность нейрокайфа. Почти сразу в суды были поданы иски, требующие признать закон противоречащим Конституции. Истцы утверждали, что вживленный компьютер является неотъемлемой частью человека, используемой как для бизнеса, так и частной жизни. А потому всякое вторжение, ограничение или контроль его извне является нарушением базовых прав личности.
С обеих сторон выступали первоклассные юристы, тяжба затянулась на годы. Но будущее вживленных компьютеров решалось не в судах.
Ограничения на использование нейрокайфа породили нейкеров — хакеров, создававших утилиты для обхода запретов. Сначала для себя, потом начали распространять среди других владельцев нейробуков.
Вскоре появились программы еще более опасные. Совмещая импульсы удовольствия с образом конкретного человека, вживленный компьютер порождал у своего владельца невероятно сильную, фанатичную любовь и преданность. Тайно используя такие программы, нейкеры окружали себя толпой обожающих, готовых выполнить любой приказ людей, обладая абсолютной властью.
В ответ полиция создала подразделения нейрокопов, боровшихся против нелегального использования вживленных компьютеров. По аналогии с наркоманами попавших в нейкерские сети стали именовать кайфоманами. Но нейробук давал гораздо больше, чем просто удовольствие. Это наглядно показала «мясорубка в Брайнет-Хилс».
Чарли Хокс работал на Министерство обороны, военные использовали уникальные способности нейробука для подготовки более совершенных солдат. А еще Чарли был нейкером.
Он первый соединил удовольствие с боевой подготовкой. Все приезжавшие в Брайнет-Хилс любители нейрокайфа несколько часов в день обучались единоборствам, стрельбе, тактике. Все занятия подкреплялись импульсами наслаждения, побуждая людей тренироваться с запредельной самоотдачей. К тому времени, когда агенты ФБР раскрыли деятельность Хокса, у него имелось четыре тысячи отлично подготовленных и фанатично преданных бойцов.
Первая попытка арестовать его, задействовав более сотни полицейских, провалилась. Вторая, для которой собрали почти все полицейские силы штата, закончилась еще большей кровью. И даже брошенная на Брайнет-Хилс дивизия Национальной гвардии потерпела неудачу.
Нейропрограммы Хокса подавляли страх и боль, внушали кайфоманам фанатичную преданность и столь же безграничную ненависть к чужакам. Каждый мужчина и женщина сражались до последней капли крови. Даже тяжелораненые, с оторванными руками и ногами, они до последнего вздоха стремились нанести атакующим максимальный ущерб.
Пришлось отправить в бой регулярную армию, бронетехнику и авиацию.
Итоги заставили Америку ужаснуться. Тяжело ранеными и покалеченными удалось захватить менее тысячи кайфоманов, остальные погибли. Армия и полиция потеряли свыше трех тысяч убитыми, вдвое больше раненых.
Власти решились на крайние меры, потребовав от разработчиков полностью отключить способность посылать импульсы в зоны удовольствия.
Но в результате столкнулись с единодушным сопротивлением нейросообщества, формальные запреты оказались бессильны перед притягательной силой нейробука. У Хокса нашлись последователи. Завлекая людей бесконечным нейрокайфом, они использовали вирусные программы, против воли внушавшие жертве любовь и преданность к определенному человеку. Каждый нейкер стремился набрать себе личную армию побольше.
Подобные Брайнет-Хилс общины появлялись по всей стране, и всякий штурм оканчивался колоссальными жертвами. Очень скоро все попытки решить дело силой власти прекратили. Теперь они стремились изолировать сообщества кайфоманов от остальной страны.
Но это даже в сочетании с разработкой более совершенных систем защиты позволило лишь замедлить распространение нейрокайфомании.
А потом появился Морган Килмор. Блестящий ученый и программист, он разработал новый метод вживления в мозг электродов, сократив и удешевив процесс почти втрое. Основанный им в Лос-Анджелесе центр нейротехнологий ежегодно вживлял более 10 тысяч нейробуков.
И каждая операционная система в нарушение закона содержала тайные программы воздействия. Плюс Килмор действовал как нейкер, распространяя их другими способами. К тому времени, когда его деятельность стала известна, он имел в своем распоряжении более 100 тысяч человек.
Слишком много, чтобы подавить силой, или хотя бы изолировать.
Но Килмор не просто создавал очередное скопление любителей кайфа. Он увидел в нейробуке идеальное средство для коррекции психики. И хотел не личной власти, но создать новый мир. Мир без алчности, мир без злобы, без лжи, зависти, печали.
Все эти и другие нежелательные чувства подавлялись специальными программами нейробука. И наоборот, занятия общественно полезные, такие, как учеба, труд, спорт, поощрялись положительными эмоциями.
В районах Лос-Анджелеса, где сторонники Килмора составляли большинство, отсутствовала преступность, дискриминация по расовым, половым, любым другим признакам. Ушли в прошлое алкоголь, наркотики, насилие. Благосостояние и благоустроенность росли фантастическими темпами.
Все это привлекало к нему новых людей. Не только обладателей нейробуков, но и тех, кто надеялся их получить. Новое общество — ФИОМС, неудержимо наступало.
Ему удалось убедить в правильности своего пути ряд других нейкеров, вовлекая их людей в единую структуру, насчитывавшую уже миллионы.
Вскоре популярность Килмора возросла настолько, что он выиграл выборы губернатора Калифорнии. Власть в Вашингтоне отреагировала отказом финансировать все федеральные программы по вживлению в штате нейробуков.
В ответ Килмор объявил, что отныне вживление компьютера в подконтрольных ему центрах бесплатно. От столичных денег он уже давно не зависел, эффективность и прибыльность фиомсянских компаний на порядок превышала среднюю по стране, огромные доходы обеспечивали достаточно средств для строительства новых центров нейротехнологий.