Самурай Врангель - Бертолетова соль агентуры глубокого укрытия [СИ]

— Это вы к чему, шеф?

— Да всё к тому же. — Мрачно стал пить пиво из горлышка бутылки. Добавил: — Я не желаю быть клоуном. Вот с этой секунды я исчезаю. Вот с этой.

— Что это с вами, шеф? Я понимаю, вы перенервничали. У вас на плечах огромная нагрузка. В этой заварухе со спрятанной бомбой вы один представляете всю Италию. Думаете за всю Италию. Переживаете за всю Италию. Принимаете важнейшие решения за всю Италию. Один. Да… Вот… Кхм… И вся Италия не забудет великого Муссолини! Только Муссолини спасёт великую нацию от деградации. Кто, если не Муссолини? А? Ну? Не понял? Никого? Я так и думал! Я так и думал. Никакой дурак не станет на место великого Муссолини. Никто не захочет. Испугается. А он не боится! Вся Италия смотрит на Муссолини. Весь мир смотрит на…

— Заткнись. — Поставил пиво. — Я хотел уйти, но твоя болтовня невыносима. Придётся остаться. Если бы не я, ты, наверное, взорвался бы, как раздувшийся воздушный шар, через минуту. Тебе необходима бронированная оболочка. Хорошо, что мы имеем?

— Пять часов вечера, 21 июня.

— Мда. Часы идут вперёд. Назад ни шагу.

К столику с итальянцами подошел бродяга и, кивнув на батарею пустых бутылок, сипло прошепелявил:

— Бхутхылочки шапхгать можна?

Муссолини с любопытством уставился на невозмутимого представителя социальной прослойки.

— А на что же они вам, любезный. Приём стеклотары то уже уехал.

— Пхриедет, пхадлюка. Никхуда не дхенется.

— Берите, пожалуйста, — разрешил Скорцени.

Бомж похватал бутылки, сложил их в мешок и убрёл дальше по пустынному Хрещатику.

— Шеф, я всё-таки не очень понял, на что вы рассчитываете? Я, конечно, верю в вас и не лезу с советами. Но, извините, зачем нам жариться на нейтронном взрыве? Пойдёмте в метро.

— Слушай, Скорцени. Взрыва не будет. Но это между нами.

— Вы уверены?! — радостно спросил подчинённый.

— Нет, не уверен. — Скорцени сник. — Но время у нас ещё есть. Раньше четырёх часов утра всё равно ничего не будет.

— Не будет, так не будет.

— А поэтому наберу-ка я полковника Дубину. Он сейчас очень при деле. Это мы здесь, на пустом Крещатике дурака валяем. А полковнику сейчас не до пива.

Муссолини взял в руки спутниковый телефон, стоящий на столе, и набрал длинный номер.

— Дубина на проводе.

— Полковник, новости есть??

— Пока нет. Но я жду звонка от нашего общего друга.

— Как же он выйдет на ваш телефон?

— А вы что, не видели? По всему Хрещатику на столбах развешаны объявления: "Дубина ищет Ликвидатора". И номер телефона. Эти столбы недавно показали по телевизору. Уже позвонили из заготовительной фирмы "Lesopoval. LTD" из Сибири.

— Мне это напоминает брачное объявление.

— Да я себя уже ощущаю его родственником! Он должен позвонить. Очень любопытные для него новости покоя ему не дадут. Наш отряд на востоке страны сделал ему сюрприз! Эта секретная новость его очень-очень удивит.

— Я знаю, о чём вы. Про этот секретный сюрприз болтают все информационные агентства.

Гондурас выслал в Конотоп дипломатических представителей для переговоров о размещении посольства.

— Да? — удивился Дубина. — А я думал, что телефоны не работают и никто ещё ничего не знает.

— Телефоны не работают только на Украине. Благодаря дядям Сэмам, которые машут тряпкой со звёздочками. А у остальных всё работает. Даже очень. Киев, например, транслируют в прямом эфире 64 телеканала через 8 геостационарных спутников. Возможно, сейчас и мы со Скорцени и пивом мелькаем где-то в кадре. Все ждут шоу под названием Ядерный Взрыв Столицы Киевской Руси. Надеются, что после американских небоскрёбов будет зрелище покруче. Даже заголовки статей в европейских газетах звучат, примерно, так: ЯВСКР надвигается на Россию.

Последствия ЯВСКРа непредсказуемы. ЯВСКР изменит мир. ЯВСКР — апокалипсис 21 века. Вот так, полковник. Ваш Конотоп на "секретном" востоке Украины известен теперь не меньше Киева. Уже сообщили, что на всех церквях новой столицы Украины сидят мёртвые снайперы с израильским оружием в руках.

— Быстро работают, болтливые сволочи, — удивился Дубина. — Но не на всех, а на одной. Была попытка покушения на верхушку украинских националистов. Некий Гинсбург представляет это движение. Попытка покушения предпринималась в отношении его. — Дубина прокашлялся. — Но она была пресечена.

— Да? Ну, тогда я рад, что ваша оперативная работа имеет такие положительные результаты.

— Не будем на эту тему. Она ещё не закрыта. Вы ничего не выяснили по своим каналам о существовании в Киеве вращающихся фундаментов?

— Я обзвонил всех известных мне специалистов в России. Никто ничего на эту тему не слышал. Не могу только понять, зачем вам это нужно?

— Сообщу чуть попозже. Возможно, бомба находится под Киево-Могилянской академией. Её фундамент, как стало известно из некоторых источников информации, может вращаться. Мы оперативно разрабатываем эту тему. Мои люди уже зашли в помещение под академией, но пока ничего не нашли.

— А что, есть такое помещение?

— Да, — лаконично ответил Дубина. — Маленький подвальчик. Извините, я отключусь. Мне звонят по второй линии. — Телефон умолк.

— Какие-то новости? — спросил Скорцени.

— Какой-то бред о крутящихся домах на Подоле. Дубину опять кто-то с какой-то целью обувает, а тот мечется, как ужаленный бульдог. Думаю, всё решит реакция Ликвидатора на происходящие события. Я письмо ему писал не даром.

— А что в письме?

— Я же говорил — неважно.

— Ну, неважно так неважно.

— Подай-ка бутылочку пива, если уж ты не позволил мне исчезнуть. Продолжим релаксацию. События развиваются самостоятельно, мы этому развитию мешать не будем.

— Господа, а не позволите ль вы вас, запечатлеть в столь час печальный, на холсте? Иль ватмана листе? — проговорил бородатый человек в тюбетейке, обращаясь к Муссолини и Скорцени в раздумье рассматривающих своё пиво. И подошел к столику итальянцев стоящему на Крещатике, как виселица на опустевшей площади в день перед казнью.

— О! Аркадий! — удивлённо проговорил Муссолини, узнав художника с которым недавно веселился в "Экспрессе". — Добрый, добрый вечер. — Пожали руки.

— Познакомьтесь, — предложил Аркадий, представляя человека, стоящего рядом с ним. — Коллега по цеху. Свободный художник. Как и положено, без хаты и родины. Вольдемар! — Он торжественно протянул руку, представляя своего друга. Добавил: — Это в русскоязычной версии. А вообще — Уолтер. А это — Бенито и Отто.

Вольдемар пожал руки итальянцам. Аркадий пояснил: