Наталья Шегало - Меньше, чем смерть

Он помолчал, словно давая Сове прочувствовать свои слова, распробовать их на вкус, запах, цвет. Она задумчиво вертела в руках кинжал. Кинжал, казалось ей, ощутимо попахивал кровью. И голос… Вязкий, пульсирующий. Вгоняющий в транс, в котором так странно думается, будто мысль стала рекою горячей лавы, текущей медленно и вяло, но застывающей в памяти навеки. Интересно, умышленно ли лорд Тонатоса использует метод голосового воздействия на собеседника или он от природы наделен исключительным даром убеждения?

– Знаете, почему так много желающих выйти на мою арену? – Симаргл вывел Сову из задумчивости новым вопросом. – Потому что мода на украшения всегда требует пышности. Люди ищут, чем прославить свою смерть. Восторгом и аплодисментами публики, сияющими доспехами и антикварным оружием. Если бы я обязал всех выходить на арену в грязном рубище и с деревянной суковатой дубиной в руках, кто пожелал бы сюда приехать?

Он требовательно посмотрел на нее, ожидая ответа. Сова ладонью измеряла длину клинка.

– Я дарю его вам. Но вы не ответили, согласны ли вы со мной.

Сова пожала плечами.

– Зачем? Мое мнение не изменит вашей убежденности.

– Почему вы так боитесь признать мою правоту?

Сова взвешивала кинжал на ладони, примеряя баланс. Симаргл следил за ее руками.

– Он не для метания, – сообщил он.

– Вижу. Поэтому не возьму. – Она положила кинжал на стол.

– Я мог бы вас научить ближнему бою на коротком оружии. Однако, вы опять не ответили на мой вопрос.

Сова улыбнулась: Симаргла невозможно было сбить с темы.

– Если не хотите отвечать, можете просто сказать об этом, – неожиданно сообщил он. – Не впадайте в деликатность, пытаясь незаметно переменить тему разговора. В общении со мной вам позволено делать не все, но – многое из того, что не позволено другим.

Сова решила воспользоваться неожиданным позволением и завести речь о том, что не давало ей покоя с момента прикосновения к руке диктатора:

– Лучше научите меня контролировать напряженность биополя и его воздействие на окружающих.

Он бросил на нее недоверчивый взгляд.

– Разве в Ордене этому не учат?

Сова промолчала. Не дождавшись ответа, он продолжил:

– А я-то поначалу принял агрессивность вашего биоизлучения на свой счет, как умышленную демонстрацию враждебности к главному преступнику Федерации. – Симаргл помолчал, о чем-то раздумывая. – Впрочем, я могу понять Магистра: он боится учить вас всему и сразу. При вашем покладистом характере и любви к дисциплине…

Сова пропустила эту шпильку мимо ушей. Для досады у нее имелся более весомый повод, чем сомнительные комплименты лорда Тонатоса: она только что заставила себя попросить его о чем-то – и не получила немедленного согласия. Она не очень-то надеялась избежать лишних вопросов, но ждать, пока неторопливые рассуждения Симаргла закончатся, и, удовлетворив собственное любопытство, он все-таки согласится выполнить ее просьбу, было унизительно. Вспылить, отказаться от собственных слов, бросить ему гордо и равнодушно «Забудьте!» теперь было глупо, да и бессмысленно. Это лишь раззадорит его.

Она смотрела на Симаргла в упор, не отводя взгляда, и ждала ответа. А он не торопился его давать. Он повертел в руках оставленный Совой кинжал, отодвинул его, задумчиво покрутил на пальце перстень, надетый поверх перчатки.

Сова встала.

– Поскольку мы уже обсудили по дороге все предложения Магистра, я жду вашего решения. Если я вам больше не нужна, я хотела бы немного побыть простым туристом.

Он поднял на нее глаза.

– Если бы я хотел вам отказать, я отказал бы сразу. Но вы ждете немедленного исполнения вашей просьбы. А это невозможно.

– Почему? – потребовала ответа она.

– Вы просите о малом, не подозревая о большом. Я не смогу научить вас малому, не показав большого. Научив же вас слишком многому, я сделаю уязвимым и себя, и вас. Думаю, по этой же причине Магистр не торопится с вашим образованием.

– А если я дам слово не использовать полученные от вас знания против Тонатоса?

Симаргл скептически улыбнулся.

– Это невозможно. Один раз почувствовав власть над реальностью, нельзя разучиться править ею, как нельзя разучиться дышать. Это становится частью тебя самого, от которой не избавиться усилием воли. И чем сильнее воля, тем легче поддается трансформации окружающий мир. Мне известны методики начального обучения в Ордене: вы отрабатываете приемы воздействия на виртуальную реальность – самую инертную реальность из всех существующих. Разве вы не сидели часами у компьютера, подбрасывая монетку и требуя ее приземления орлом вверх?

– Какое отношение эта монетка имеет к управлению собственным биополем?

– Собственное биополе – такая же реальность, как и все остальное. Управлять своей рукой ничуть не сложнее, чем управлять рукой соседа.

Симаргл кивнул ей, и Сова вздрогнула, когда ее рука неожиданно потянулась к оставленному на столе кинжалу и решительно пододвинула его к себе.

– Все дело лишь в силе воли, двигающей Вселенную, – не меняя позы, продолжал тем временем он, когда Сова против своего желания опустилась в недавно оставленное кресло. – Кстати, это одно из доказательств существования богов. Вы кидаете монетку – вы совершаете выбор – и реальность подчиняется ему. Согласитесь, даже в этом есть зерно божественности, из которого вполне может вырасти демиург. Говорят, что ваш Магистр достиг этого уровня. А каков ваш потолок, если это не военная тайна?

– Тайна, конечно, – подтвердила Сова.

– Не трудитесь нарушать запреты, – милостиво позволил он. – Я имею представление о возможностях талантливого новичка – это не больше трех процентов вмешательства в реальность. Открою вам секрет: даже три процента при работе с виртуальной реальностью – уже отличный результат. Вторая природа, созданная руками человека – мертвый мир, он очень плохо поддается воздействию. Двинуть вашу руку гораздо легче, чем сдвинуть с места этот кинжал.

Рука Совы снова попыталась ожить без спросу владелицы, но на этот раз движения не получилось.

– Видите? – Симаргл переменил позу в кресле. – Теперь вы были готовы – и сумели оказать сопротивление. Но разве вы приложили физическое усилие, чтобы воспрепятствовать мне?

Она отрицательно покачала головой.

– Вы лишь захотели не подчиниться. Собственная воля создает для вас щит, через который чужой воле уже не пробиться. Если, конечно, чужая воля слабее вашей. Вы слишком боитесь потерять свою свободу. И ваше ощетинившееся биополе шарахает по любому, кто, как вам кажется, угрожает ей.

Она без возражений проглотила это утверждение: Симаргл был недалек от истины.