Андрей Годар - Под тенью Феникса
Я слишком долго собирался с духом, неизвестно почему полагая, что результат предрешён. Ну, в самом деле – такой неожиданный поворот, соединившей нас в работе судьбы, такое буйство чувств, разве может быть иное развитие ситуации?
Затем я слишком прямо и грубо действовал, когда решился объясниться. Нет, конечно, не в смысле применения силы. Просто вывернул на неподготовленного человека все свои чувства сразу. Не углядел, что она к этому времени уже успела изрядно остыть. И, в конце концов, я не осознал своих ошибок вовремя, не изменил поведения, продолжая упрямо ломиться в закрывающиеся плотнее двери души этой девушки. Что может быть отвратительнее, чем седеющий мужик, натворивший самых, что ни на есть, детских ошибок? Наше общение превратилось в неприятную необходимость для неё и сущую муку для меня. Стоит ли говорить, что разработка программы была завершена в рекордные сроки? Причём, настолько качественно, что ни одного повода встретиться и согласовать дополнительные моменты не возникло.
С женскими отрядами сложилось не в пример проще и благополучнее, чем с одной девушкой-офицером. Всё ещё давя впечатление от неприятных воспоминаний, я отчеканил официальным тоном:
– Могу с уверенностью сказать, что эксперимент удался. Учебная программа показала хорошие результаты, можно её развивать и внедрять. От мужской программы принципиально не отличается. Уделяется большее внимание предварительной проверке курсанток, учебные планы немного скорректированы и есть свои нюансы в снабжении тренировочного лагеря. Главной реальной проблемой программы в будущем станет разработка планов по объединению женских отрядов с мужскими. Нужно учесть и грамотно обработать целый ряд вопросов как психологического, так и бытового характера, и процесс этот будет небыстрым. Прежде всего, мужчины и женщины должны привыкнуть к мысли о том, что в боевом строю они на равных. Ещё сложнее будет как-то обуздать естественное природное влечение, которое может создать проблемы с дисциплиной, внимательностью и надлежащим выполнением воинского долга в целом. Пройдёт очень много времени, может быть, годы, пока мы опытным путём найдём нужные нам решения. Это обязательно случится, но быстрых результатов ждать не следует. Я считаю, что разумнее всего будет оформлять солдатские пары через комиссариат.
Томми внимательно слушал, изредка кивая. Несколько раз он вовремя прятал улыбку, но к концу моего доклада успокоился и тихо ответил:
– Хорошо. Вижу, в проблематике межполовых отношений ты становишься экспертом. Если честно, я думал, что это произойдёт несколько иначе… Ну, идём на станцию сходим, похвастаюсь тебе нашими успехами. Представляешь, там, на складе, были совсем новые машины, ещё в фабричной упаковке, нам только и осталось что установить их! Вся возня – с инфраструктурой…
* * *Меня разбудил телефонный звонок недавно установленного аппарата. К празднику нового, 2037 года в Городе запустили АТС, так что теперь на каждого генерала приходилось по одной телефонной линии. Остальные бойцы пока довольствовались одним аппаратом на барак, но к празднованию дня основания города, четвёртого августа, планировалось обеспечить личными телефонами и всех офицеров. Томми вообще очень любил всякие регулярные праздники, круглые даты и прочие годовщины – каждое значимое событие у нас либо приурочивалось к какому-нибудь празднеству, либо само по себе создавало ещё один красный день календаря. Пару раз на заседаниях эта тема поднималась, и тогда наш куратор произносил небольшую проникновенную речь о том, как важно ощущать ход новой истории, отмечая главнейшие события в бытовой традиции. Правда, никаких выходных и отгулов в честь знаменательных дат не полагалось, эти дни отмечались только поздравлениями. Также по праздникам было принято раздавать поощрения и награды отличившимся на боевых и трудовых фронтах.
Внеочередное собрание боевых генералов, посреди ночи. Проскрипев в трубку сонным голосом, что буду через десять минут, я оделся, наскоро умылся и вышел из дома. Вяло шевелившиеся мысли быстро набрали разгон и начали наперебой предлагать самые пессимистичные варианты случившегося: вторжение противника, саботаж на объекте, восстание поселения, мятеж в армии, убийство офицера, предательство генерала, тревожные новости от Шепарда… остальное могло подождать, как минимум, до утра.
На улице было тихо и пустынно, попадавшиеся по дороге часовые привычно выпрямляли спины и отдавали честь. В ночное время им позволялось стоять по стойке «вольно». Никаких тревожных сирен, никакой суеты – Город спал спокойно. Уже отрада…
В приземистом двухэтажном штабном здании свет горел только в коридоре и на верхнем этаже, в зале собраний. На шторах двигались тени людей, неспешно рассаживавшихся в кресла. Взлетев по лестнице, я пригладил волосы и вошёл в зал. За большим овальным столом под массивной люстрой уже сидело пять человек, все заспанные и молчаливые. Симон сразу подскочил со своего места у дальней стены возле проектора и подошёл ко мне:
– Здравия желаю. У нас важное донесение от разведки. Сейчас дождёмся остальных и начинаем.
– Понял. А что вообще случилось, в общих чертах?
– Сам не знаю. Полчаса назад разбудили, приказали всех срочно собрать.
– А кто разбудил-то?
– Томми, с ним ещё Муха и какой-то солдатик из взвода 2М4.
– 2М4? Это по старой системе какой?
– Группа Монгола, четвёртый отряд. Экспедиционный корпус.
Обойдя стол, обменявшись со всеми рукопожатиями и недоумёнными гримасами, я сел в своё кресло справа от места нашего Командора. Звание у Томми было такое же, как и у остальных заседающий в штабе, то есть генерал, а кличка Командор приклеилась к нему недавно и неожиданно крепко, с подачи кого-то из офицеров. Иначе его в третьем лице уже и не называли. Томми никогда не стремился выделить своё положение номинально, даже наоборот, подчёркивал равенство всех генералов, хотя по факту и обладал всей полнотой власти. Лидерство его никем не оспаривалось, и просвечивающие, время от времени, диктаторские замашки принимались как нечто само собой разумеющееся. Почему-то ему нравилась эта игра в равенство, хотя и верил в неё, похоже, только он один. Как бы там ни было, кличку Командор он воспринимал подчёркнуто нейтрально, и лично у меня не было сомнений в том, что до момента её укоренения на верхней строчке табели о рангах осталось не так уж много времени.
Когда все собравшиеся полным составом допивали уже по второй чашке чая, дверь кабинета, наконец, открылась, и в зал вошли Муха, Томми, и молодой чернявый парень, удивительно незапоминающейся внешности, с нашивками рядового. Увидев такое количество высших чинов, он устремил взгляд в пол и позволил Мухе увлечь себя к одиноко стоящему креслу возле проекционного экрана. Томми коротко поприветствовал собравшихся, плюхнулся в своё кресло, затем откашлялся и произнёс официальным тоном: