Валентин Горблюк - Хроники московского провала [СИ]

Лена-Финера взаимно обняла пожилую женщину, а ее двойник попыталась освободиться от объятий Натальи Сергеевны.

– Перемещение состоится наверняка. Я первая, затем Слава, а следом ваш черед. Просто пока не обнаружили ваших двойников. – ответила девушка.

Друзья решили не расставаться и всей гурьбой направились в лабораторию. Даже Неоден присоединился. Ему как ученому было очень интересно. В номере осталась только его супруга.

В лаборатории оборудование для эксперимента было готово. В соседней комнате стоял шум, кто-то истерично кричал и ругался. Фимбаг сообщил, что это беснуется двойник Коженина. Его доставили из тюрьмы, но преступник почему-то решил не принимать участия в эксперименте. Ученый попросил Вячеслава Ивановича-Борла побеседовать со своим двойником.

Коженин направился в комнату, где содержался заключенный. Поначалу до присутствующих доносился довольно мирный разговор, но постепенно проявлялись нотки раздражения и наконец беседа превратилась в скандал. Лена-Финера кинулась, было на помощь своему другу, но Фимбаг преградил ей дорогу:

– Не надо, там два охранника. Если что они справятся.

Внезапно раздались несколько глухих ударов, потом минутная тишина. Из комнаты вышел взъерошенный Коженин. Потирая свой кулак, произнес:

– Мой брат согласен на эксперимент. Пора приступать к делу.

– Ну, вот и прекрасненько, – Фимбаг обнял девушек за талии и подтолкнул в лабораторию.

За плотной ширмой девушки сняли с себя всю одежду. Им следовало быть в обнаженном виде. Участницам эксперимента стало неловко перед ученым, но тот приободрил девушек, сказав, что перед ним лишь объекты, а не женщины. Двойники-фантомы заняли место на широкой кушетке. Фимбаг предупредил, что будет немного больно. Ученый пристегнул руки и ноги пациентов ремнями к ложу, после чего подкатил к ним две стойки с целой кучей различных приборов и аппаратов. Поочередно ввел в шейные артерии толстые иглы с прозрачными трубочками, концы которых исчезали в чреве машины. Затем специальным пистолетом всадил в черепные коробки свыше пятидесяти тонких нитей, приходящих от различных аппаратов. Фимбагу никто не ассистировал, но он все делал так ловко и быстро, словно каждый день тренировался в своих движениях. Когда вживление было закончено, он на минуту присел на стул и погрузился в раздумье. Девушки находились еще в сознании. Тревожно смотрели на потолок. Еще не поздно остановиться, но ученому не хотелось оставлять без надежды этих странных и вместе с тем хороших людей. Резко встал и включил большой черный тумблер. Раздался свист, тональность которого с каждой секундой нарастала и звук, пройдя барьер слышимости, исчез. Только мерное жужжание помпы разгоняло тишину. Кровь стремительно циркулировала по прозрачным трубочкам.

Через пятнадцать минут девушки заснули. Веки закрылись и подрагивали от легких болевых ощущений. Кардиограф показал учащение пульса. Тела подопытных мелко задрожали в ознобе. Дрожь перерастала в конвульсии. Веки вновь открылись, зрачки ушли в подлобье. Фимбага на миг охватила паника, и он едва не выключил аппаратуру. Но сдержался и решил идти до конца. В конце концов, перед ним фантомы. Если эксперимент провалится, то они вернутся к жизни через какое-то время и все. Внезапно и почти одновременно сердца девушек перестали биться. Тела подопытных безжизненно обмякли. Это признаки клинической смерти. Фимбаг предполагал, что такое должно случиться, но не мог перебороть чувство паники. Он выбежал в коридор и позвал Глоина. Отключив все приборы, они принялись реанимировать девушек. Затем подоспел и Дорн. Через сорок минут безуспешных манипуляций наступила смерть мозга.

Фимбаг рукой отодвинул помощников и накрыл простыней трупы. В бессилии опустился на стул и коротко произнес: ' Вот и все. Что я наделал?'

В лабораторию вошел Вячеслав Иванович-Борл и Роман-Элум. Коженин с порога буквально добежал до стола и приподнял накидку. Ему стало все понятно. Он положил руку на плечо экспериментатору и произнес:

– Уважаемый Фимбаг, мне совсем не понятны Ваше уныние и растерянность. Если эксперимент не удался, то девушки оживут. Мы же фантомы. А если нет, я на это надеюсь, то моя Леночка уже там в нашем мире обнимает свою мамочку. И предлагаю продолжить эксперимент на наших телах и душах.

– Нет-нет, – словно ужаленный, подскочил Фимбаг, – дайте мне несколько дней, чтобы прийти в себя. Заодно понаблюдаем за телами. Вдруг девушки вернутся в этот мир, тогда ни к чему вас мучить.

Спустя три дня тела девушек были кремированы. Явные признаки трупного разложения позволяли ученому и друзьям считать, что три фантома слились с телом в другом мире. Вячеслав Иванович-Борл не находил себе места. Ему было тоскливо без Лены-Финеры. Цербер Герундис невольно позволил познать чувство боли и временного небытия. Ему было не страшно. Коженин допекал Фимбага просьбами об эксперименте. Наконец тот сдался, и на пятый день после ухода Лены-Финеры и ее двойника, Вячеслав Иванович-Борл занял место на медицинском столе в лаборатории. Рядом положили двойника. Тот не сопротивлялся и все время бубнил, что он не согласен на эксперимент, что ему и здесь хорошо. Эксперимент закончился. Сердца не бились. Фимбаг в этот раз не паниковал. Он расстегнул ремни на запястьях рук и, накрыв тела простыней, вышел в коридор к поджидавшим снаружи друзьям. В этот раз в холле присутствовали и супруги Казаковы. Алексей Васильевич-Фовас был явно расстроен. Никто не знал, где их двойники. В этом хаосе вероятность найти людей была очень мала. Из-за полного затопления метро транспортная связь между подземными городами прервана. На поверхности вообще творилось непонятно что.

Прошел час, и друзья решили возвращаться в гостиницу. Фимбаг предложил им переночевать здесь. Места хватит всем. Роман-Элум ответил, что завтра они вернуться, чтобы забрать тела Кожениных. Все уже были на улице, как услышали истошный крик ученого. Роман-Элум бегом вернулся назад и, войдя в помещение, оцепенел. Дверь в лабораторный отсек открыта и на пороге покачиваясь, завернутый в простыню стоит Вячеслав Иванович-Борл. Он словно пьяный покачивался и держался правой рукой за косяк двери. Охранники уводили двойника назад под арест в соседнее помещение. Преступник радостно смеялся и был явно доволен неудачей эксперимента.

– Что-что же могло случиться, – разбивая в кровь кулак о дверь, рычал Коженин. – Выходит, Лена просто умерла. А я, здоровый бык, просто выдержал перегрузку.

Роман-Элум подхватил Коженина и отвел к дивану в холле. Фимбаг вынес одежду и друг одел подопытного словно маленького ребенка. Они вдвоем вышли на улицу. Ученый, расстроенный происшедшим, даже не вышел проводить друзей.