Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

– А что у нас честного? – неожиданно спросил Макс. Его голос прозвучал тихо, но как‑то по‑новому, взросло.

Лиза и Артём уставились на него.

– Что? – не поняла Лиза.

– Я говорю, а что там, дома‑то, честного и интересного нас ждёт? – Макс заговорил быстрее, слова лились потоком, будто он прорывал плотину. – Институт? Сессия, зачёты, диплом? Потом работа в каком‑нибудь задрот‑молле менеджером среднего звена? Ипотека на сорок лет? Это та «честная» жизнь, в которую мы так рвёмся обратно? Серьёзно?

Он сделал шаг к ним, выхватывая Коготь Перуна, его глаза горели:

– А здесь? – тряся когтем. – Здесь я за один день прожил больше, чем за все свои восемнадцать лет! Я медведя чуть не прибил! По Горынычу стрелял! С Кощеем за жили-были разговаривал! На свадьбе настоящей плясал! И… – он запнулся, и по его смуглым щекам разлился румянец. – И девушка тут есть… которая на меня смотрит не как на придурка Макса из 11 «Б», а как… ну, я не знаю, как! Но по‑другому!

Он обвёл их взглядом, выдерживая паузу:

– Здесь я – кто‑то. А там я – никто. Один из миллионов. И разве тебе, – он посмотрел на Лизу, – разве не интересно? Вся эта магия, сила, которую ты чувствуешь в этом кольце? Ты же сама говорила, что хочешь чего‑то настоящего. Оно здесь. Вон оно, за окном. А не в ленте инсты.

Лиза молчала, сжав кулаки. Она посмотрела на свой перстень, на тёплый янтарь, в котором пульсировал свет.

– Мне тоже здесь нравится, – призналась она наконец, с трудом. – Это… да, это правда. Но как же мама? Папа? Они же… они же с ума сойдут.

Артём, до этого бывший скорее слушателем, наклонился вперёд:

– А вот тут, возможно, и есть выход, – сказал он с налётом своего старого, научного энтузиазма. – Лесогор намекнул на кое‑что. Если рассматривать время как многомерный континуум, а не линейную стрелу… Возвращение в точно ту же точку пространства‑времени, откуда мы стартанули, теоретически возможно. Представьте: мы выполняем миссию, спасаем этот мир, находим способ вернуться… и оказываемся в том же лесу, в ту же секунду, когда шагнули в огонь на Купалу. Для нашего мира не пройдёт и миллисекунды. Никто и не заметит, что мы уходили.

Макс свистнул:

– То есть, типа, самый крутой в жизни трип, и по возвращению – никаких последствий по времени? Вообще жёсткая прокачка, без бана!

Лиза медленно покачала головой, но в её глазах уже не было отчаяния, а лишь лёгкое недоумение:

– Вы оба совсем поехали. Современный сленг, древние волхвы, теория относительности… У меня голова кругом.

– Зато не скучно, – с первой за этот разговор ухмылкой сказал Макс.

– Да уж, не скучно, – выдохнула она и неожиданно улыбнулась. Слабенько, но искренне. – Ладно. Допустим. Этот ваш… континуум. Он точно сработает?

– Другого выхода нет, – сказал Артём. – Если мы выполним свою часть работы. Значит, наш путь лежит не домой. А вперёд. К этому Светочу.

Он посмотрел на друзей. Макс уже кивал, его решение было принято. Лиза, после короткой внутренней борьбы, тоже кивнула.

– Значит, так, – заключил Артём. – Утром идём к Князю. Нам нужны припасы, карты и, возможно, провожатые. Объясним всё, что сможем.

Решение было принято. Страх и тоска по дому не исчезли, но их перекрыло чувство долга, азарта и, как ни странно, надежды. Надежды на невероятное приключение, которое, возможно, не украдёт у них ни секунды их старой жизни, но навсегда изменит их самих.

Утром, едва первые лучи солнца позолотили частокол Ладоги, трое странных гостей из будущего шли по улицам проснувшегося города, направляясь к княжьему терему. Их плечи были расправлены, а в глазах, вместо растерянности, горела решимость. Впереди был не просто поход. Впереди была битва за само существование этого мира, пахнущего дымом, мёдом и настоящим, неподдельным чудом.

Утро парусов и символ ветра.

Утро в Ладоге встало ясным, звонким, как удар меча о щит. Солнце, ещё не жаркое, золотило тёсаные стены княжьих хором, дымок из печных труб стелился синевой по прохладному воздуху, пахнущему озёрной водой, смолой и свежим хлебом. После мистических откровений и леденящих душу пророчеств о Скипере это утро казалось глотком чистой, живой воды. В большом зале терема, где обычно пировали, царила теперь деловая, бодрая суета.

Князь Всеслав лично наблюдал за сборами. Не в парадных одеждах, а в простой, но крепкой дорожной куртке из толстой кожи, подпоясанной широким ремнём с медной пряжкой. Его лицо, обычно открытое для пира, сейчас было сосредоточенным, как перед битвой.

Всеслав (басит, указывая на разложенное добро):

– Ну, гости дорогие, путники нежданные! Снаряжайтесь по‑богатырски! Путь далёк – от холодных вод Нево‑озера (Ладожского) до тёплых волн Скифского моря (Чёрного)! Лесогор путь указал – «из варяг в греки»!

Снаряжение лежало на широких дубовых столах, практичное и добротное.

Одежда: тулупы из овчины, мехом внутрь, но лёгкие для осени; крепкие порты из грубой льняной ткани, пропитанные воском от воды; тёплые вязаные свитки (свитера) с горловиной; плащи‑вотоли из плотного сукна с капюшонами; добротные сапоги из яловой кожи, смазанные дёгтем; рукавицы толстые и шапки из волка.

Оружие и доспехи (лёгкие):

для Макса – новый боевой топор от кузнеца Кряжа и нож в крепких ножнах;

для Артёма – крепкий посох из дуба с набалдашником в виде головы волка (подарок Лесогора, оберег) и кинжал с рунами Велеса;

для Лизы – сумка из кожи с набором знахарским: травы, мази, коренья – снадобья для лекарства в походе.

Снаряга: кожаные рюкзаки‑заплечники, фляги из бычьего пузыря, котелки медные, огниво и трут, мешочки с солью, сушёным мясом, рыбой, зерновыми лепёшками, сушёными ягодами.

Лиза ловко увязывала свой рюкзак. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах горел знакомый огонёк азарта. Она аккуратно сложила и убрала в рюкзак скатерть‑самобранку и путеводный клубок. Макс примерял новый топор, делая пробные взмахи, – лицо сияло от удовольствия. Артём стоял чуть в стороне, пальцами ощупывая дубовый посох. Его взгляд был глубоким, задумчивым, но уже без вчерашней подавленности – внутри горела решимость и новая, странная ясность. Он чувствовал тихую вибрацию Кристалла в голове и тепло Осколка у сердца.

Воздух в горнице княжьего терема