Анна Китаева - Одержимые Зоной

"Гравитационные плеши", похоже, действовали слабее. А может, сталкеру с девушкой они просто не встретились. Во всяком случае, Кайман ни разу не увидел характерной картины ускорения дождевых капель и струй, которая обозначила бы гравитационную аномалию.

Но уж, конечно, "электры" чувствовали себя прекрасно. Когда все вокруг озарялось ярким сполохом молнии и тотчас гром раздирал уши, в такт небесной иллюминации вспыхивали фиолетовые и синие полусферы "электр" - как диковинные клумбы с плазменными цветами.

Это было страшновато и действительно опасно, но настолько красиво, что Кайман почти пожалел, когда гроза пошла на убыль.

Кайман посмотрел на мрачное, затянутое черными тучами небо. Там, за плотной облачной светомаскировкой, солнце вот-вот уйдет за горизонт. А здесь, внизу, уже и так темно - а скоро станет еще темнее. По прикидкам сталкера, им оставалось часа полтора пути до того места, откуда можно будет вызвать дядю Мишу с "прыгунком", чтобы проводник перенес их на хуторок, внутрь кольца аномалий. Вот где небось было зрелище!

Гроза утихла окончательно. И сразу, как только умолк шум дождя и перестали оглушать раскаты грома, сталкер услышал бесплотный голос, шепчущий на незнакомом языке, - словно радиостанция в мозгу включилась. Голос Зоны, так он для себя называл это явление. Предвестник выброса.

Ах ты ж ёшкин кот! Вот это засада.

Кайман остановился так резко, что Мышка по инерции пролетела еще несколько шагов, и ей пришлось возвращаться.

- Что случилось?

- Выброс, Мышонок, - хмуро сказал сталкер. - Вот что чуйка мне подсказывала...

Он осекся. Поганое чувство надвигающейся беды стало сильнее. Но он по-прежнему не мог определить, связано оно с близким выбросом или не связано. Ладно, сперва - насущные проблемы.

- Мы можем не успеть на хуторок дяди Миши до выброса. У нас еще около часа времени, но я могу ошибаться. Надо очень спешить. Придется вкатить нам по уколу стимулятора, категорически вредного для печени, и бежать почти бегом.

- Вот черт, - угрюмо сказала Мышка. - Ну, давай свой вредный укол. Надеюсь, это последний. Я уже вся прыщами покрылась от ваших антидотов и стимуляторов.

"Конечно, последний, - хотел сказать Кайман, - потому что больше я тебя в Зону не пущу!" Но не сказал, разумеется.

Стимулятор прокатился по телу морозной обжигающей волной ледяного крошева, стирая усталость. Как всегда, Кайман почувствовал радостную готовность мышц и оглушительную пустоту мыслей.

 Захотелось подхватить Мышку на руки и бежать с ней на руках. Сталкер с трудом обуздал романтический порыв. Так можно сжечь силы прежде времени, а это окажется смертельным.

- Пока что будем идти шагом, Мышонок. Но очень быстрым!

И они двинулись вперед еще быстрее. Сумерки стремительно превращались в ночь. Пришлось надвинуть на глаза нелюбимые Кайманом приборы ночного видения. Ночь стала светло-зеленой.

Голос Зоны монотонно нашептывал сталкеру дикие звукосочетания. Он стал громче - время выброса приближалось.

Кайман достал ПДА, на ходу набрал послание дяде Мише. У них давно был выработан порядок встречи, поэтому послание было коротким - только координаты, где проводник должен их встречать, и время. Полчаса. Осталось полчаса.

Наладонник пискнул, принимая ответ дяди Миши. Проводник предпочитал русское "Ага" общепринятому "ОК", которое необъяснимо, но страстно ненавидел. Кайман едва успел порадоваться ответу, как ПДА просигналил о приеме следующего сообщения: "Всем в укрытие! Выброс через тридцать минут".

- Успеваем, Мышонок! Но еле-еле, впритирку. Девушка молча кивнула.

Наверное, они единственные находились сейчас под открытым небом. После грандиозной грозы - и перед выбросом, который тоже обещал быть сильным. Даже обычного по ночам воя слепых собак не было слышно, Зона словно затаилась. Только голос в ушах Каймана уже почти кричал.

Они издалека увидели фигуру дяди Миши в неизменном ватнике. Проводник беспокойно топтался на месте. Сталкер обрадовался ему так, как не радовался еще никогда.

- Ну вы, блин горелый, заставили меня поволноваться!

Дядя Миша обменялся рукопожатием с Кайманом, ловко подставил небритую щеку под Мышкин поцелуй.

- Сейчас как въегорит! Мало не покажется. Давайте, быстро, быстро!

Проводник подхватил девушку под локоток, развернулся, шагнул - и они исчезли. Оставшись один, сталкер сдвинул на лоб прибор ночного видения и посмотрел в небо. Там на глазах вспухал и грозил вот-вот прорваться багровый волдырь. Полыхнула малиновая зарница, вслед ей - другая. Кайман почувствовал во рту металлический привкус. Аномальные силы Зоны рвались на свободу. Когда-нибудь они вырвутся окончательно, и Зона распространится на весь мир. Вот о чем кричал чужой голос. Выживут только те, кто уже привык к Зоне. Освоился. Принял ее. Был отмечен Зоной как свой.

Дядя Миша вернулся за Кайманом и обнаружил, что сталкер сжимает пальцами виски.

- Эй, Генка, ты чего? - обеспокоился проводник. - А ну, пошли давай, щас водки выпьем, и все пройдет.

Он ухватил Каймана за руку, проделал свой фирменный танцевальный разворот. Сталкер на миг потерял земное притяжение, как при взлете самолета, и обнаружил себя в помещении без окон. Дядя Миша доставил их прямо в подвал дома, где хозяева и гости хуторка обычно пережидали выбросы.

Здесь было душно, тепло и безопасно. На тюфяке, расстеленном прямо на полу, лежала Мышка. Девушка не сняла комбинезона, только капюшон стянула с головы. Она улыбнулась сталкеру, и он с облегчением улыбнулся в ответ.

Успели. Ух, плешь его побери! Добрались. Вернулись.

Кайману вдруг показалось, что все будет хорошо. Но он не стал обманываться. Пока они в Зоне, может случиться что угодно. Здесь ничего нельзя предсказать наперед - это единственное, что он знал.

Сначала хотелось просто лежать и больше ничего. Лежать - это само по себе было счастьем. Наверное, никогда в своей жизни Мышка так не уставала. Бессонная ночь в пути, короткий отдых, затем странствия по подвалам ремзавода, схватка с бюрером, место гибели родителей... и долгий, выматывающий путь до хуторка дяди Миши.

Все эти стимуляторы в таблетках, уколах и энергетических напитках не убирали усталость, а словно отодвигали сознание Мышки от ее измученного тела, так что под конец девушке стало казаться, что по Зоне идет не она, а какой-то биоробот.

К чертям собачьим такие радости, если честно.

 Но когда она повалилась на тюфяк, расстеленный прямо на полу подвала, и стянула с головы осточертевший капюшон, и расстегнула ворот, и прочувствовала каждой клеточкой тела, что больше никуда не надо идти... о-о! Это был миг запредельного блаженства.