Александр Горобец - Последний паладин
— Рогатый, Падший, Лукавый, — Китяж загибал пальцы, — не много ли у него имен?
— Имя ему одно. Он отступник и предатель, — сурово ответил Бузони, — Но дело сейчас не в этом.
— А в чем?
— В тебе, — Серёга вдруг опустил глаза.
— А я то, при каких делах. От тебе и РАЙ! — Кирилл саркастично покачал головой, — Не успел помереть, а уже причем-то…
— Просто ты — Последний Палладин.
— ОПИ…ДЕНЕТЬ!!! — Китяж опять хлопнул себя по коленям, — А что это значит??? — он сделал загадочно-придурковатое лицо и уставился на Серёгу немигающим взглядом.
— А это значит, — похоже, Бузони не обращал внимания на его клоунаду. Говорил он серьезно, — Значит, что ты можешь низвергнуть Лукавого на свое место. По силе духа и характеру ты, сродни ему. Он, конечно хитрее тебя, но шанс у нас есть, ведь формально, ты ещё не умер…
— Типун тебе на язык, — воскликнул Китяж и перекрестился.
— Пофлуфай, Кирюфа. Ты думай фто говолиф! Я ве фебе фкавал, фто мыфль твоя мателиальна!!! — язык у Серёги распух до такой степени, что реально мешал ему говорить. И Китяж, поняв в чем дело, расхохотался как маленький.
— Прости, Серёга. Не хотел.
— Не фотел, не фотел. Фука ты, Китяв, — обиженно кривляясь, передразнил его Серёга, — Фто тепель девать намелен?
Китяж подумал секунд пять, потом встал, перекрестился и, отвесив Серёге земной поклон, сказал:
— Прости меня Серёжа, ради Христа. Дай тебе бог здоровья! — и подождав ещё пять секунд осведомился, — Ну, как самочувствие?
— Да уж, — Бузони ощупывал свой язык, проверяя, все ли с ним в порядке, — Силища в тебе сидит! Мысль — немыслимая! Теперь понятно мне, почему ОН на тебя ставит, — он искоса посмотрел на Китяжа, — И учишься ты моментально. Ладно, давай, ближе к телу.
— Давай, — кивнул Кирилл.
— Короче, пока ты жив и у тебя не подписан договор с Лукавым, он не имеет над тобой ни какой власти. Он может тебя искушать. Он может тебе угрожать. Он может тебя пугать и соблазнять. НО! Сделать он тебе не может НИ-ЧЕ-ГО! Другое дело, после «Страшного Суда». Когда ты помрешь окончательно, а не так как сейчас, чуть-чуть. Вот тогда, он может и заявит на тебя свои права. И будет решаться, куда тебе — к нам или к нему.
— Ну, — иронично заметил Тяжин, — Конечно к нему. Я же — душегуб и убивец!
— Не совсем так, — многозначительно поднял глаза вверх Серёга и налил ещё по пол стакана, — Ты — воин. Да ещё и Последний Паладин. И у тебя будет большая фора…
— Ну, это само собой, — создавалось впечатление, что Тяжин постоянно пытается подколоть Серёгу, — Слушай, дружище. А вот раз ты такой крутой, то на кой болт тебе такая пушка? — он указал на ВАЛ, который снова парил на облачке рядом с Серёгой, — Да и, сдается мне, на бесов то, она не действует.
— Ой, Кирюха, ну ты даааал, — захохотал Бузони, — Ты и в правду думаешь, что это автомат?
— Нет, мля, — Китяжа задело, что Серёга засмеялся, — Я вижу здесь газету «Кузнецкий рабочий»! — автомат на облаке моментом превратился в свернутую в трубку газету. А Китяж, заметив это, начал тереть глаза, — Я вижу здесь набор фломастеров, — опять на облачку произошла метаморфоза, — и Тяжин, уже совсем не уверенно, сказал, — Вижу радужного пони, — на облачке забил копытом малюсенький конь, такой диковинной раскраски, что Китяж подумал: «С алкоголем пора завязывать».
— Я же тебе уже не раз говорил… Тебе повторить третий раз?
— Не надо! Все понял, — остановил его Китяж, — пусть это будет тот ВАЛ, который и был, — и на облачке, снова стал покачиваться автомат.
— Пойми, Кир. Ты видишь то, что хочешь видеть. Это — твой дар! Именно этот дар поможет нам победить Лукавого. А все по тому, что ты — Последний. В тебе течет ЕГО кровь. Маленькая капелька. Но эта капелька горы может воротить. ТЫ можешь…
— А чего я не могу? — перебил Китяж ораторствующего Бузони, — Должны же у меня быть слабые места?
— Есть и такие. Но о них позже. Сейчас об оружии. Оружие наше — СЛОВО, — Серёга взял с облака автомат и нежно, как любимую женщину, погладил его, — А твое слово имеет очень серьезный вес. Не забывай, в тебе — ЕГО кровь. Соответственно — твое слово, есть СЛОВО БОЖЬЕ. И ты им можешь так послать! Ты можешь устроить Лукавому такой АД! Что он носа не покажет у наших врат, до самого Второго Пришествия и Конца Света!
— А сейчас что произошло? — Китяж переваривал информацию, которой было огромное количество, — Разве сейчас не Конец Света? — а про себя подумал: «Ладно. Надо просто поверить и все.» Правила игры ему понравились. Он выпил почти весь стакан виски и подумал о том, что стакан не опустеет. И когда Тяжин поставил его на столик, тот был снова, на половину полным, — Разве то, что пережили жители Питера и, я думаю всех остальных крупных городов, не Армагеддон?
— Нет, Китяж, — Серёга не пил. Он внимательно следил за тем, как Тяжин осваивает свои способности, — Лукавый, как-то узнал дату Страшного Суда и решил подготовиться к решительной битве заранее. А для этого ему надо очень много слуг. А те, которые сидят при власти во всех государствах, уже давным-давно подписали с ним контракт. Они то, по его приказу и нажали нужные кнопки. Ну, грешников у него и прибавилось. Армаду он уже собрал — будь здоров. Сам видел. И самое главное, Лукавый, почему-то уверен в том, что он сможет занять ЕГО место. А наша главная задача верить в обратное…
В это время распахнулась единственная дверь в комнате распахнулась, и в нее зашел огромный ДЯДЬКА. Суровое лицо, перечеркнутая шрамами голова, которая, похоже, никогда не была покрыта волосами. Белая туника, которая спала с одного плеча. И КРЫЛЬЯ! Два огромных, белых крыла, были собранны у него за спиной.
— Ну что, алкоголики, тунеядцы и хулиганы, — видно было, что он очень устал. — Нальете граммов сто пятьдесят, старику? — он подошел к столику, у которого, сразу же, появилось облако, и протянул свою, огромную как лопата, руку Тяжину, — Архистратиг Михаил. Для ВАС, просто Миша и можно на «ты».
— Кирилл Тяжин, — Кир встал с кресла и пожал протянутую ему руку, — для ВАС, Китяж и нужно на «ты».
— Договорились, — Михаил плюхнулся в свое облако, а на маленькое положил короткий немецкий пистолет-пулемет МР-5, — Ну что, братья? Накатим и обсудим дела. Сергий, наливай…
* * *Слушать, о чем говорит Серёга со своим начальником, Китяжу не хотелось. Ещё бы. Во лбу было не меньше поллитры. А по сему, душа просила песни. Ну, или не песни, то чего-нибудь. Чего-то ТАКОГО, ЭДАКОГО! Он взял из вазы диковинную ягоду, похожую на виноград и аккуратно, чтобы не раздавить его, сжал кулак. А затем, поднес его к губам и, как фокусник, дунул в него и раскрыл ладонь. На ладони сидела, удивительной красоты бабочка…