Валерьев Валерьевич - Фаранг-1. Как я провёл лето.
Хотя, конечно, жрать хотелось каждый день по-настоящему, так что Максим, всё ещё пребывающий в раздумьях относительно того, в раю он или в аду, все предписанные начальством работы выполнял в полной мере. Шум посёлка, с его сотнями жителей, с многочисленной орущей детворой и вечными посиделками возле костра, мужчину не прельстил и Укасов, получив разрешение у Данияра, переселился на берег моря. К заливу в километре от посёлка. Здесь, за широкой косой из белоснежного мелкого песка, обычно стояла на якоре лодка. Место это было, несмотря на близость посёлка, тихое и безлюдное. Рыбаки предпочитали другой заливчик, более глубокий и гораздо более богатый на живность, а на пляж из робинзонов давным-давно никто не рвался. Несостоявшихся курортников уже тошнило от моря, от песка и от солнца.
Сенсей, прознав от друга об отшельнике, посетил Укасова, осмотрел место и предложил Максу свою помощь в возведении капитального шалаша и прочем обустройстве. Взамен Максим должен был присматривать за лодкой, ухаживать за ней и ещё работать с соляными ваннами, которые Сенсей велел устроить на берегу.
Так, помаленьку, дела и шли. Макс драил лодку, выпаривал соль и собирал на отмели съедобную живность. Затем, как то неожиданно рядом с ним появилась женщина. Высокая и чрезвычайно худая немка назвалась Лолой и поселилась в его шалаше. У женщины был слегка растрёпанный вид и сумасшедшие глаза, но, с каждым днём её состояние явно улучшалось. По крайней мере, уже неделю как она не кричала во сне и не шарахалась от теней в пальмовой роще.
Максим в надцатый раз за день взобрался по лестнице на смотровую площадку и оглядел морской горизонт. Распоряжение Сенсея он выполнял очень тщательно — каждые полчаса бросая все дела и высматривая судно дикарей.
Неделю назад Мельников, отвозивший ныряльщикам продовольствие, вернулся в полнейшей панике и с круглыми глазами. Собрав общее совещание, он сообщил чертовски поганую новость — ныряльщики, которые принесли жителям посёлка немалую радость в виде кучи чемоданов, скорее всего, погибли.
— Лагеря Егорова больше нет. Дикари. Много дикарей. Мы нашли кое-где следы, обглоданные кости и кучу… не к столу будь сказано. Я думаю, дикарей десятка два. И я думаю, они про нас знают.
После этих слов в посёлке повисла мёртвая тишина, а Укасов окончательно склонился к мысли, что это ад и его, в конце концов, съедят черти.
Все капризы, стоны и жалобы немедленно прекратились. Земляне моментально вспомнили о том, что они все люди одной крови и, не делясь на своих и чужих, вцепились в работу. Всего за три дня вокруг центральной части посёлка возникла непроходимая баррикада из кольев, спутанных колючек и нарезанных в джунглях веток. На полноценный частокол эта защита не тянула, но и желание лезть через неё напрямик отбивала начисто. Все мужчины посёлка способные держать оружие, а таких набралось почти семь десятков человек, спешно обзавелись самодельными деревянными копьями и дубинками.
Стенания о том, что им не выстоять и что 'я больше не могу', Мельников давил на корню, раздавая оплеухи направо-налево. Перечитавший в своё время исторической литературы Данияр, прекрасно понимая, что один на один в схватке с дикарями у них шансов нет, натаскивал ополченцев на некое подобие древнегреческой фаланги. Семьдесят мужчин строились в две шеренги. Впереди, с хлипкими плетёными щитами и короткими копьями стояли самые сильные бойцы, позади с длинными заточенными палками — все остальные. В теории всё работало неплохо. За несколько занятий люди освоили команду 'стройся', 'щиты поднять' и 'колоть чаще'. За редким строем фаланги с камнями и дротиками стояли самые решительные и смелые женщины. Всё, что требовалось от них — поддержать своих мужчин на расстоянии.
Максим перевёл дух. Всякий раз, залезая наверх, он с ужасом ожидал увидеть на лазурных водах лагуны чёрную точку лодки дикарей и всякий раз, не увидев её, с огромным облегчением спускался вниз.
Ещё полчаса жизни.
Укасов знал, что не он один смотрит за морем. На другой стороне острова, на старой стоянке немцев, тоже есть наблюдатель. А самый большой дозор, который постоянно смотрит в море, расположен на мысу, возле пролива, отделяющего Новую землю от остальных островов. И всё равно — было страшно. Макс навсегда запомнил, как дикарь отрубил голову Ержану, как пил кровь, как бежали люди. Как в животном ужасе бежал он сам.
'Мы не отобьёмся… факт…'
От грустных мыслей дозорного отвлёк странный звук. Здесь, в заливе, за косой, всегда было тихо. Не шумел прибой, не выл ветер, не шелестели листьями пальмы. Горы надёжно укрывали это место от ветра. Это было похоже на песню волжских бурлаков. Заунывную и тягучую. Макс бросил взгляд на джунгли за спиной и поковырялся в ухе.
'В каком ухе у меня жужжит? Перегрелся, кажется…'
Но песня не исчезла, а напротив, стал громче и отчётливей. Максим подскочил как ужаленный и понёсся на косу, высматривать источник звука. Навстречу ему бежала Лола с полной авоськой устриц и отчаянно вереща, указывала на море. Из-за мыса, хлопая парусом и шевеля вёслами, выходило судно дикарей.
Диму, против его воли, трясло. Не от страха, а от предстоящей схватки. Адреналин бурлил в крови и только недюжинным усилием воли мужчина давил желание ринуться очертя голову в драку, круша всё направо и налево. Рядом, сосредоточено глядя на стоявшее в отдалении судно, сопел Данияр. И без того неширокие глаза друга превратились в две узенькие щёлочки, которые внимательно изучали будущего противника.
Когда в посёлок прибежал испуганный Макс и, голося на всю округу, взбаламутил народ, крича о том, что он де виноват, ибо проглядел и дикари вот-вот будут здесь, Сенсей едва не разбил ему голову. Паника поднялась страшнейшая. Женщины вопили и визжали так, будто дикари уже в посёлке. Особо буйствовали немцы, видимо, по старой памяти и для того, чтобы привести людей в чувство пришлось изрядно попотеть.
Дима, Даник и пятёрка ребят из турклуба металась по посёлку, сгоняя мужчин к воротам и разгоняя женщин по домам. Мельников видел, как перепуганные ополченцы, трясясь и роняя свои заточенные палки, медленно собираются в толпу и едва не выл в полный голос. Время уходило катастрофически. От пляжа до посёлка было десять минут ходьбы и если дикари высадились, то уже они должны… должны…
— Даник! Ко мне! Хватит бегать. Кого нашёл — того нашёл, — Дима-сан покрутил в руках копьё, — вперёд!