Валерьев Валерьевич - Фаранг-1. Как я провёл лето.
Из посёлка к пляжу вышло всего двадцать шесть человек. Десяток Мельникова, десяток молодых ребят отиравшихся возле Данияра, трое турков из экипажа 'Пегаса', пара немцев и… Гоша. Бывший Катин муж топал самым последним, размахивал дубиной и непрерывно травил запредельно похабные и жутко смешные анекдоты. Сначала народ на горе-юмориста шикал и смотрел, как на полного идиота, но затем, мужчины приободрились и пошли гораздо веселее.
— Данька. Запомни всех, кто идёт. С остальными…
Сенсей недобро сжал кулак.
— … потом разберёмся.
Всего в ополчении состояло ровно семьдесят человек плюс десяток женщин из, так сказать, войск огневой поддержки. Пятеро крепких ребят сидело в дозорах на другом краю острова и на них рассчитывать не стоило, но остальные… к воротам, а вернее, проходу между завалами колючек, который на ночь закладывали ежом, добровольно пришло только три десятка бойцов. Ещё с десяток трясущихся солдатиков пригнали пинками парни из турклуба. Их, вместе с женщинами — метательницами дротиков, Дима велел оставить в посёлке, справедливо рассудив, что толку от них всё равно не будет. Куда попряталось ещё двадцать ополченцев — для всех было загадкой.
— Поднажмём, мужики! Надо успеть пока они не высадились, а то потом ищи их…
Обливающиеся потом мужики вяло согласились и поднажали. До пляжа было не так уж и далеко, но бежать с плетёными щитами и копьями, было тяжеловато. Хрипящее и тихо матерящееся воинство вывалило из пальмовой рощи на пляж и растеряно замерло — корабль дикарей уже стоял на якоре в заливе, а на берегу вовсю хозяйничали маленькие смуглые аборигены. Увидев, что незваные гости занимаются швартовкой судёнышка и их пока не замечают, Дима, сделав страшные глаза, прошипел.
— Стройся! К бою!
— О! А вот и народ пожаловал, — на палубе корабля показался улыбающийся Олег, — здорово, вахлаки!
Катю все обходили стороной. Немного поев, она безучастно сидела возле костра и в разговоре участия не принимала. Мельников сокрушённо покачал головой — глаза у Кати были потухшие и безжизненные.
— Совсем плохо?
— Да, — Олег прервал свой рассказ об их мытарствах и вздохнул, — боюсь я за неё. Когда Кхап с озера вернулся, мы сначала ничего понять не могли. Какой дракон. Какая молния. Куда пропали, куда улетели… Катя пинками всех на "Птицу" сразу же загнала и мы назад двинули — Витьку и майора искать. Тайцы грести не могли, так мы сами… и Антошка тоже.
Мужчина посмотрел на свои ладони и вздрогнул.
— Даже смотреть страшно. Тьфу ты! Пришли туда, значит, следы колёс нашли. Пятна масла, копоть от выхлопа… всё есть, а самолёта нет. Я Лака пытать — улетели? Тот — улетели. Я спрашиваю — куда? А он…
То, что двадцать шестой не просто "улетел", а улетел КУДА-ТО в неизвестность, предположил пленный шаман. Уилл Воррингтон как следует расспросил Лака о том, как именно взлетал дракон и, задумчиво почёсывая растительность на лице, хмыкнул.
— Очень похоже на действие медальона…
Дальше был крик. Катя хлестала старика по лицу, таскала за бороду и пинала ногами, издавая такую чудовищнуюбрань, что все остолбенели.
— А дальше? — Мельникову было очень интересно.
— А что дальше? — Олег пожал плечами. — Насилу её оторвал от деда.
Шаман, утеревшись и приведя себя в порядок, нагло заявил, что самолёт "провалился и исчез", а вовсе не улетел к острову. И что он и понятия не имеет, куда мог забросить мужчин медальон.
— Ну я ему тоже от себя добавил. Ка-зё-ол! Трындел, что знает, как эта штукаработает…
В столовой воцарилась тишина. Десятки человек, сидевших вокруг команды ныряльщиков и тайских моряков, замолчали, мысленно прощаясь с Виктором, с неизвестным им лётчиком и кучей добра, которую можно было добыть из самолёта.
— Даже не думайте!
Хриплый голос разорвал тишину, заставив всех вздрогнуть.
— И не надейтесь! — Катя медленно поднималась на ноги, а в её глазах разгорался огонь безумия. — Он жив и он вернётся!
Он обязательно вернётся.
Следующее, после прибытия к острову "Птицы", утро расставило всё по своим местам — у небольшой команды "ныряльщиков" появился новый лидер. Екатерина Андреевна достала из чемодана спортивный костюм, подняла ни свет ни заря Йилмаза и Олега и пошла искать руководство посёлка, которое в полном составе нашлось на завтраке в общественной столовой. Наезд на Мельникова был быстр, громок, публичен и безжалостен.
— Где? — Зелёные глаза смотрели жёстко и требовательно. Завтрак сразу прекратился, а у Димы кусок встал поперёк горла.
— Где?
Позади ГОСПОЖИ стояли парни и, со странной смесью страха и решимости на лицах, тайские моряки во главе со своим капитаном. Вопрос был понятен и без перевода. Виктор и его команда полностью выполнили взятые на себя обязательства и обеспечили жителей Новой земли такими нужными им вещами, взамен не получив ничего. Ни одно из обещаний, которые щедро давал лично Сенсей при заключении договора, не было выполнено. У Кати, Олега и Йилмаза здесь не было ничего.
Мельников побурел, с трудом проглотил кусок рыбы и, прокашлявшись, смахнул выступившую слезу. Сказать ему было нечего. Все жители посёлка, включая самого вождя, работали по восемнадцать часов в сутки, валясь от усталости с ног, и успели переделать кучу дел, но до трёх обещанных домиков для команды Егорова у них элементарно не дошли руки. От любого другого, такого вопроса и такого к себе обращения Дима бы не потерпел и сразу бы дал наглецу в рыло, но… но не ей. Перед Мельниковым стоял человек, который имел право задавать вопросы.
На самом деле Катерина совсем не обиделась на Диму за то, что их не встретили резные крылечка персональных хором. Конечно, при трезвом осмыслении всего того, что её муж сделал для общины землян — царский терем был меньшим, что она была вправе ожидать, но… чего не было — того не было.
Обойдя за утро, в сопровождении тихого и предупредительного Димы, всю долину Катерина поразилась тому объёму работ, что провернул Сенсей и компания. Посёлок, стоявший на берегу ручья, произвёл на неё сильное впечатление. Это уже был не тот туристический лагерь, что стоял на Большом острове. Здесь был построен настоящий городок. Деревянно-плетёный, с крышами из сухих веток и листьев, но… тем не менее. Сорок небольших 'скворечников', стоявших на невысоких, примерно с метр, сваях, образовывали идеально ровную улицу, в центре которойбыла прокопана неглубокая канава для отвода будущих осадков. Сама улочка, тянувшаяся по прямой на триста шагов, была слегка присыпана песочком и мелкой галькой, тоже, по-видимому, в расчёте на сезон дождей.