Владимир Владимирович - Социо-пат

   Снаружи воздух был еще холоднее и мертвее, чем внутри. Предвестник ночи, злой колючий ветер, ударил в нее сразу, стоило лишь оказаться на улице. Глядя на свою пленительницу безразличными глазами, Китами не издавала ни звука.

   - Как же я люблю послушных подростков, - одарила ее очередной улыбкой Анна, разворачиваясь ко входу в здание, черневшему видами неосвещенного вестибюля.

   - В этом я, пожалуй, с тобой соглашусь.

   Голос звучал со стороны перекрестка, который они только что оставили позади. Анна среагировала мгновенно, развернувшись в сторону неизвестного соглашателя и выудив из-под плаща пистолет. Дуло уставилось прямо в грудь беспечно шагающему в сторону девушек мужчине в темно-коричневом пиджачном костюме с немилосердно измятой и изорванной рубашкой навыпуск. Растрепанная копна черных волос, синюшный оттенок кожи, круги под глазами и усики-стрелочки. Одной рукой Фрэнки приветственно махал Анне, а другой крепко держал узел веревки, опоясывавшей веденные вместе руки юноши в перепачканной грязью школьной форме. Учики семенил за похитителем подобно рабу на шнурке у хозяина.

   - Фрэнки... - Анна сунула пистолет обратно под плащ. - Я так и знала, что ты не сдохнешь. Это было бы слишком радостным событием.

   - Как всегда пытаешься острить, - оскалился убийца, выводя перед собой юношу. - А я вот с почином. Наследника притащил.

   - Я, как видишь, тоже, - продемонстрировала ему скованные наручниками свое и Китами запястья девушка. - Получается, у нас комплект.

   - И это хорошо, - Фрэнки вновь вышел вперед, таща Учики за собой. - А то тебя бы сильно облажали, вернись ты с трупиком.

   - Зато я бы вернулась не изломанная, - прищурила свои яркие зеленые глаза Анна, во всей фигуре которой сейчас читалась неприязнь. - Порезвился?

   - Порезвился, - сардонически усмехнулся Фрэнки. - Когда прилетает вертушка?

   - Скоро. И надо будет уматывать.

   Сперва был яркий-яркий свет. Ослепительно белый, как будто вдруг засияло сплошное белоснежное покрывало. Или широчайший сугроб, какой только можно представить. Потом из этого белоснежного сияния медленно выплыли округлые контуры лампы в железном абажуре. Безжалостно светя прямо в глаза, мерзкая лампочка на фоне девственно-белого потолка как раз и резала глаза, едва открывшиеся и тут же начавшие слезиться.

   Инори зажмурилась обратно, но стало не то чтобы легче. Из-за лампы перед глазами сразу заплясали цветные круги. Слезы не прекращались и грозили потечь настоящим ручьем, если чертову лампу не выключить. Да и мощность у этой штуки явно была не из последних, лицом девушка чувствовала все усиливавшийся жар. Хуже, чем в солярии.

   - Эй! - крикнула она в пустоту. - Простите, нельзя ли убавить свет? Пожалуйста...

   А кому, собственно, она обращается? Вот вопрос. Вообще-то, Кимико не имела ни малейшего представления о том, кто мог отозваться на ее просьбу. И где она. И когда. Последним, что девушка как следует помнила, был школьный медпункт. А потом... Потом вдруг появилась эта слепящая лампочка, будь она неладна.

   - Неожиданно, - гулко прозвучало вдруг над самым ухом. - Объект пришел в сознание на четыре часа раньше срока.

   - Возможно, дело в физиологии? - отозвался второй голос. Оба говорили не по-японски, неизвестные общались на английском, но Инори всегда была отличницей и сейчас прекрасно их понимала.

   - Невозможно, доза была тщательно рассчитана и столь существенные отклонения не допускались.

   - Тогда, возможно, все дело в активизации первичной субстанции в организме.

   - Нет, это тоже маловероятно. Первичная субстанция была введена всего полчаса назад. Колония не могла развиться до рабочего уровня за это время.

   - Но ведь полностью эффект не изучен...

   - Эй! - напомнила о себе Кимико, перейдя на английский. - Кто там? Можно убавить свет? Пожалуйста.

   - Объект выказывает реакцию на окружение, - бесстрастно прокомментировал первый голос. - Убавьте свет.

   Раздались клацающие шаги, словно кто-то шел по листу железа, потом легкий щелчок в тишине, и надоедливая лампочка погасла. Инори с наслаждением открыла глаза. Лязгающие шаги приблизились, и над девушкой нависло украшенное двойным подбородком лицо неизвестного старика-европейца.

   - Как ты себя чувствуешь, девочка? - спросил он первым голосом.

   - Да... Вроде бы... В порядке... Только где я?

   - Очень спокойная юная дама, - улыбнулся старик столь уравновешенной реакции. - Это верно, не нужно кричать, вреда тебе никто не причинит. Ты в безопасности.

   - Ну... - Кимико повела рукой, потянувшись ко лбу, и обнаружила, что не связана, не скована и вообще, кажется, абсолютно свободно себя чувствует, лежа на чем-то прохладном и твердом. - Спасибо. Но все-таки где я?

   - Считай, что ты в больнице, - несколько неуверенно начал старик. - Э... Ты, э, потеряла сознание в, э, школе.

   - Ой... - Инори поправила волосы, упавшие на лицо и нещадно щекотавшие ее. - Вы ведь врете.

   - А? - смутился старичок. - Это почему?

   - Ну, вы начали уверять меня, что я вне опасности, а потом сказали, что мне стало плохо, надеясь, наверное, убедить меня в том, что я в больнице. Одно с другим не вяжется, - безо всякой враждебности разгромила попытки незнакомца обмануть ее проницательная Кимико. - К тому же, вы нервничаете. А значит, пока что не собираетесь причинять мне вреда. Иначе вы бы не нервничали, а наоборот. Так что вряд ли вы хентай какой-нибудь.

   - Я?! Хентай?! Да ниче... - старичок заметно стушевался. - Вот ведь... Соображаешь ты больно быстро!

   - Ну, это же логично, - обезоруживающе улыбнулась девушка, глядя на смутившегося старца внизу вверх. Тот даже успокоился, глядя на эту детскую улыбку. Уж чего-чего, а природного обаяния у Инори было не отнять.

   - Ох уж мне эта молодежь, - проворчал он для порядка. - Ладно-ладно, давай начистоту. Ты действительно вне опасности, но не в больнице, а в лаборатории.

   - Лаборатории? А зачем?

   - Надо провести кое-какое обследо...

   Возможно, неизвестный Инори обследователь юных школьниц еще долго рассказывал бы, зачем ее тайком увезли неизвестно куда, чтобы сделать некое таинственное обследование. Возможно, в голове у девушки успело бы все-таки зародиться страшное подозрение в том, что старичок - коварный извращенец, похитивший ее для чего-нибудь гадкого. Возможно, она все-таки испугалась бы, ибо испуг был куда логичнее столь легкомысленной реакции на происходящее, какую показала девушка. Однако вся эта несколько натянутая сцена была прервана весьма радикальным способом.

   Пока старик договаривал фразу, Инори вдруг ощутила странноватый гул в ушах, быстро заглушивший голос собеседника. Легкий, не причинявший боли гул, как равномерный, убаюкивающий звук работающего механизма вроде старой стиральной машины. Внезапно он заполнил собой все вокруг. А следом перед глазами снова засиял белоснежный саван. И Кимико почувствовала, что летит.