Игорь Масленков - Повелители иллюзий. Попаданец
Глава 12. Почтовый лес
— Вставай! Хорош дрыхнуть! — Норгард принялся тормошить Алексея.
— Какого дьявола? — недовольно бурчал следопыт.
— Солнце взошло, выдвигаться пора, а ты рулады выводишь да харю давишь.
Великий герцог едва не проклял все на свете. Этой ночью он впервые за последние дни выспался, но хотелось еще немного поваляться. Воистину, усталость лучшая из полушек.
Копарь продрал глаза и нехотя встал. Боль в мышцах осталась, но сделалась терпимой. Следопыт старался не обращать на нее внимания. Подобное с ним случалось не раз после блужданий по лесам с металлоискателем и лопатой. Все так же ныла поясница, гудели руки и ноги. Особенно тяжко приходилось в первый день сезона.
Утешая себя и подбадривая, Алексей вышел из шатра. Несмотря на раннее время, жизнь в крепости следовала привычным направлением. Кругом сновали солдаты, слышались приказы командиров, крики животных, стучали топоры и кузнечные молоты. Но что-то изменилось вокруг. Не раз копарь замечал, как утреннее солнце преображает все кругом, делая чистым, светлым и полным надежды. С закатом приходит усталость и апатия. Что-то в том есть сродни человеческой жизни. Восход походил на молодость с ее острым и непосредственным восприятием мира, а закат нес на себе печать старости и скорой смерти.
Алексей обошел шатер со всех сторон. Взгляд остановился на деревянном ведре. Следопыт решил умыться. Расспросил одного из солдат где находится колодец. Вскоре удалось разжиться водою. С трудом упросил Норгарда помочь. Тот долго отнекивался, ссылался на спешку. Но Алексею показалось, рыцарь просто боится умываний и шарахается от водных процедур как черт от ладана.
Леха разделся до пояса. Холодная вода быстро привела в чувство, вернла свежесть и ясность ума. Казалось, он заново родился. Сонливость и зевоту как рукой сняло. Необычное зрелище привлекло внимание местных ротозеев. Виданное ли дело, человек только вчера приехал в крепость, а уже с утра устроил помывку!
Следопыт не обращал внимания на любопытных и следопыт светил голым торсом, чем вызвал брожение в умах гарнизона. Иные были готовы обвинить его в шпионаже в пользу д'айдрэ из-за непомерной любви к воде, потому как благонадежный житель баронства не мог позволить себе такого небрежения вековыми традициями и устоявшимся укладом. Другие посчитали пришельца сумасшедшим. Но вскоре командиры разогнали зевак, наказав за страсть совать нос в чужие дела дополнительными хозяйственными работами, ведь солдат без дела хуже преступника. Тем временем Алексей не спеша оделся и отправился завтракать.
Оруженосец Ингтунда принес три куска мяса и кувшин вина. Хлеб решили доедать свой, коралтарский. Также начальник заставы приказал выделить в дорогу посланникам Эоборуса головку козьего сыра и приличного размера свиной копченый окорок.
Алексей съел мясо и хлеб. На вино, в отличие от Норгарда и Солдвера, не налегал. Те выдули почти весь кувшин. Походило на то, что к алкоголю они привычные, и выпитое не помешает им держаться в седле и работать мечом. Им, как многим людям южных кровей, вино часто заменяло воду.
Близость Почтового леса внушала Алексею невольное опасение. Он вспомнил рассказ верховного мага о его обитателях и мурашки пошли по коже. Вдруг какая напасть приключится, а рыцари лыка не вяжут? Но те были далеко не так глупы. Собственные жизни ценили куда выше кувшина вина, меру знали и в будущее смотрели с уверенностью. Тот оптимизм подкрепляли обещания Ингтунда выделить проводника из местных, знавшего каждую звериную тропку в лесу. К тому же, в распоряжение путников поступал отряд из десятка вооруженных всадников. Они должны охранять людей Эоборуса вплоть до развилки старого тракта. Так что беспокоиться не было никаких оснований.
Покончив с завтраком и собрав нехитрые пожитки, отяжелевшие рыцари братства Двух молний оседлали коней. При виде жеребца Алексея взяла легкая оторопь. Он вспомнил вчерашние мучения и содрогнулся от одной мысли о том, что придется вновь целый день провести в седле. Но деваться некуда. Великий герцог старался не подавать вида. Переборов страх и боль, он лихо взобрался на лошадь. Небольшой, но бесценный опыт давал о себе знать. И жеребца он полюбил. Как-то невзначай даже имя ему придумал. Орхидиас. Сам толком не мог понять, откуда такое в голову взбрело.
Ингтунд старался не разводить излишнего шума вокруг посланников Эоборуса. Но слух о них разнесся по крепости молниеносно. Каждый солдат считал своим долгом высказать собственное на тот счет суждение, порою абсурдное и нелепое. Подключились к тому и гончары, кузнецы, плотники, хлебопеки и даже свинопасы. Всяк судачил и трезвонил на свой лад и усмотрение. Всем трем рыцарям братства перемыли кости. Одни утверждали, будто бы пришлые должны сместить с поста Ингтунда и судить командира за казнокрадство. Другие настаивали на невиновности командующего и кляли мнимых доносчиков. Третьи видели в том знак судьбы и скорое наступление на Дромедер, а четвертые говорили о казначеях войска и надеялись на выплату жалования. Кто-то робко попытался связать появление чужаков с вооруженным отрядом, замеченным накануне между Могильной заставой и Собачьим черепом. Но, как водится, к здравым мыслям прислушиваются редко, предпочитая слухи и небылицы.
Колонна всадников вышла за ворота и вызвала живой интерес. Все, кто не стоял в караулах и нарядах, высыпали поглазеть да почесать языки. Ингтунду пришлось прибегнуть к угрозам, дабы разогнать толпу любопытных. Про себя Алексей отметил, с дисциплиной в коралтарском войске не все ладно. С армией, напоминавшей скорее неорганизованное сборище призывников в областном военкомате, на серьезные победы рассчитывать нельзя. Да и такие понятия как скрытность и секретность для здешних командиров были в диковинку. Они считали себя носителями воинской чести и доблести, предпочитали открытый бой и не признавали всяческих хитростей, считая их проявлением слабости и трусости.
Разговоры о вооруженных людях, бродивших в окрестностях, долетели и до ушей Алексея. Он услышал беседу между Норгардом и командиром охраны, выделенной Ингтундом. Кем были те люди? Доподлинно о том никто не знал. Возможно, дезертиры. Но, судя по рассказам, они пришли с востока. Дезертиры наоборот, бежали на запад, в родные деревни. Или прятались в лесах, подальше от властей. Алексею не хотелось думать о плохом, но дурные мысли так и лезли в голову. Возможно, то банда Сердигона. Если так, то он мог опередить следопыта. И что тогда? Особых угрызений совести на сей счет великий герцог не испытывал. Провалил задание Эоборуса? Да пес с ним! Эоборус ему не брат и не отец родной. Знал ведь с кем связывался. Едва ли маг надеялся лишь на верность Алексея. Чернокнижник и профессиональный интриган не столь наивен. Он полагался на его жалость попаданца к жителям Дэорума. Конечно, Алексей чувствовал собственную вину за развязывание войны и неизбежное кровопролитие. Ведь именно его стараниями коралтарцы получили оружие возмездия. Не хотел он и бессмысленных смертей. Да, он постарается, но вовсе не ради брата Эоборуса. Но, если Сердигон его опередил, то лезть из кожи поздно. И все же Алексей надеялся на лучшее, думал, что все обойдется. А если серокожую вспугнули, то где ее искать, как предупредить об опасности? Но, верно, тогда сама сообразит и заляжет на дно.