Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

-О! Хороший вопрос. – Дым как-то странно колыхнулся и пришёл в норму. – Знаешь? Пожалуй, я дам тебе пару подсказок. Так будет интересней наблюдать за твоими потугами, за твоими бессмысленными попытками выйти из этой бездны. Вскоре ты потеряешь всё. Друзей, союзников, любимую. Уже ничего не изменить. Твои враги, даже не знают, что они помогают не себе, а мне. Ха-ха. Что касается моего имени? Меня зовут – Чандра. Но боюсь, что никто не сможет помочь тебе с этим. Знай, Андрей, что теперь, когда ты вошёл в эту область, я наполню тебя жаждой убийства, жаждой смерти, которой ты насладишься. Кровью, в которой ты искупаешься. Криками боли и мольбами о пощаде, которыми ты насытишься. И, когда ты падёшь в пучину отчаяния и позовёшь меня… Весь мир сгорит в объятьях тьмы.

Чернота рассеялась, и я понял, что сижу в воде, открыв глаза, я увидел спокойное лицо Пешки, наблюдавшей за мной. Но перед глазами всё ещё стояло лицо, состоящее из дыма. Оно смеялось.

Возвращение.

Мне было не по себе. Что за тварь поселилась в этом теле вместе со мной? Кто такой Чандра? Пешка видела моё настроение, и спрашивала, что же я увидел. Я не знал, стоит ли рассказывать ей правду. Борясь с собой, я принял решение, что всё рассказывать нельзя, но и умалчивание тоже не верный выбор. Я и так весь путь умалчивал, зачем мне нужен этот омут. Пришлось рассказать, что «омут памяти» раскрывает возможность заглянуть внутрь себя и разыскать скрытые резервы. Я поведал Пешке, что всегда ощущал внутри себя какое-то непонятное присутствие и омут помог мне встретиться с этим существом. Существо представилось как «Чандра», но кто это такой, я не имел ни малейшего представления. Пешке имя тоже было не знакомо. Путь до телеги прошёл в раздумьях и сомненьях. Теперь я вспоминал каждое свое действие, каждый свой шаг и пытался понять, было ли это моё собственное решение или это влияние Чандры? Спустя минут тридцать таких раздумий, я понял, что такие размышления могут привести к сумасшествию. Какой смысл сомневаться в своих действиях? Зачем подвергать сомнению каждый шаг? Если я начну слишком много думать над следующими действиями, то могу замешкаться и потерять что-то важное для себя… или кого-то.

Я посмотрел на Пешку. Теперь она для меня значит многое, даже больше чем многое. Перед глазами пронеслась туманная дымка, и я увидел бездну. Пешка падала в эту тёмную бездну, скованная металлическими кандалами. Пришлось тряхнуть головой, чтобы видение развеялось. Пешка шла рядом. Жива и здорова. Будущее не предопределено, я был в этом уверен. Каждый сам творит свою судьбу. Невозможно точно знать, что случиться. Даже если я сам стал свидетелем этого предсказания, я сделаю всё, чтобы исправить это. Ещё, у меня была надежда на Габриеля. Он живёт больше двух тысяч лет. Он лично знаком с богом, возможно, он знает, что это за тёмная тварь.

Но всё было не так просто, как мне хотелось. Добравшись до Габриеля, который болтал с Искрой, я рассказал ему туже историю, что и Пешке, а затем попытался узнать, чем же знаменит Чандра. Но меня ждало лишь разочарование. Габриель, тоже не знал, кто это такой. Этот тёмный дух так горделиво и уверенно произносил своё имя, что я абсолютно уверен, что оно должно быть известно. Придётся искать в других источниках. Путь в Дрейзд займёт много времени. Можно будет всё хорошенько обдумать. А ещё, я решил, что Пешке не помешает подучить имперский язык. А вот с Габриелем проблем не было никаких, он знал много языков, в том числе и имперский. Ещё он задавался вопросом, на каком языке время от времени разговариваю я, на что я честно отвечал, что на русском, но Габриель даже не слышал об этом языке.

Путь в Дрейзд был столь же долгим, сколько и путь из него. Всю дорогу, мы разговаривали на имперском языке, поднимаю знания Пешки. Кратковременная, но всё-таки практика. Базовые знания у неё есть, осталось набраться опыта в общении. Обратно мы ехали чуть быстрее, но, с учётом дороги до «Омута памяти», путь в Дрейзд занял шестнадцать дней. За время нашего путешествия наступило лето. Зелень вовсю бушевала на деревьях. На полях вздымались посевы. Крестьяне от рассвета и до заката трудились на полях. Это был их способ жизни, их способ выживания. Мне сразу вспомнились магазины, наполненные консервами, залежавшимися продуктами, «натуральным молоком», хранившимся по полгода моего родного мира. Родного мира? Сколько я помню, с тех пор как я попал в этот мир, я называл тот мир родным, а этот… Да никак я его не называл. Но этот мир, разве он мне не является родным? Всё это влияния тени или это моё собственное мышление? Стоп. Опять я задумываюсь над этим. Может эта тень и хотела, чтобы я постоянно думал о таких вещах и, таким образом, сбился с правильного пути. Нужно верить в себя. Я взглянул на Пешку и Габриеля. И нужно верить в своих друзей и любимых.

Дрейзд нас встретил пасмурной, но тёплой погодой. Вернувшись домой, мы обнаружили Килию, она была так взволнована и так рада нас видеть, что неожиданные объятья с её стороны, в которые я попал как только пересёк порог дома, вызвали ошеломление. А ещё, они вызвали вежливое покашливание со стороны Пешки и насмешливый взгляд Габриеля.

-Ой. – Килия, кажется поняла, что зашла немного далеко. – Простите, господин Рэй, госпожа Пешка, господин Габриель. В этом большом доме было очень одиноко, а ещё страшно. Сюда часто наведывалась госпожа Лилиана, она постоянно спрашивала, когда Вы вернётесь, господин Рэй. Хотя она всегда вежлива и изящна, но мне становится не по себе, когда она приходит.

-Да. – Хихикнула Пешка. – Лилиана страшная и ужасная, как сама смерть.

-Рэй! – Послышался голос сзади. – Ты вернулся.

-Легка на помине. – Пробормотала Пешка.

За спиной и правда стояла Лилиана. Она была одета в красивое платье, как подобает аристократке. Я смотрел на её улыбку и не видел в ней какой-то игры, она была слишком искренней. Почему я вообще ищу подвох в ней? Неужели на меня так повлиял разговор с тенью? Теперь мне повсюду будут мерещиться враги? Но