Битва за Лютоград - Максим Шторм

Я посмотрел на капитана и твердо пообещал:

— Только не на глазах своих друзей и товарищей.

* * *

Солнце уже собиралось отправляться на боковую. Холодное осеннее светило, задевая пробивающимися сквозь вездесущие тучи лучами башни Цитадели, клонилось к Западу. Здесь, во внутреннем дворе огромной крепости, замощенном гранитными плитами, нечего было делать гуляющему высоко в облаках и шпилях студенному ветру. Сегодня, в этот вечер, здесь должна была пролиться кровь.

Обнажённый по пояс, в простых солдатских штанах и сапогах, с обоюдоострым, рассчитаным на одноручную хватку обыкновенным мечом, я стоял посреди двора в ожидании своего противника.

Зрителей набралось человек пятьдесят, не меньше. Почти всех я знал, если не по именам, то уж в лицо точно. Среди них были и мои самые близкие друзья. Капитан Кречет, сержант Корнедуб, Рогволд, Трофим, ребята из десятка погибшего Кирилла Ростоцкого. Алёна Дорофеева и моя сестра. Алиса, непривычно серьёзная и бледная как полотно, кусая губы, держит за руку ставшую ей старшей подругой Дорофееву. В глазах Алёны небольшая тревога пополам с ледяным спокойствием. На людях несокрушимая амазонка продолжала оставаться Часовым.

Полюбоваться зрелищем даже притянул свои кости Леонид. И теперь, стоя рядом с невозмутимым, как удав, Кречетом, что-то ему рассказывал, скрипя как несмазанное тележное колесо. До меня долетали обрывки его голоса, вещающего о былых славных денечках, когда таких ублюдков, как Рыков, вешали без суда и следствия.

Так же в кругу сосредоточеных и дружески мне настроенных лиц я приметил Михаила Твардовского. Щуплый и лысый, как яйцо, корабельный чародей с ужасом и восторгом смотрел на меня. Заметив, что я его увидел, он махнул мне рукой и изобразил на пальцах какой-то знак. Мне показалось, что он хочет мне что-то рассказать. Кивком я дал ему понять, что попозже еще поговорим.

Наконец, когда даже проснулся мой Грифон, оказавшийся в центре всеобщего внимания и, тигром заворчав, успокаивающе лизнул меня в спину, отворилась тяжёлая железная дверь одной из башен и во внутренний двор вступил громыхающий броней, сжимающий в стальной руке огромный рунный клинок барон Вениамин Рыков.

Его причудливые, усиленные дополнительной композитной броней доспехи после нашей последней памятной встречи были полностью восстановлены, а меч остёр как бритва.

Я не видел скрытого шлемом-шишаком его лица, но готов был поклясться, что он радостно улыбается.

По рядам окруживших нас кольцом воинов пошла волна недовольного ворчания. Оно и понятно. Я был своим, и вышел на бой почти голым, с простым мечом, который силовому бронированному комплексу Часового все равно что зубочистка. Рыков же, напротив, был во всеоружии.

Я спокойно стоял в центре импровизированного круга, ожидая своего заклятого противника. Лязгая сочлинениями доспехов и жужжа приводами, барон стремительно направился ко мне. Кольцо зрителей нехотя разошлось, пропуская возвышавшегося над головами, словно железная башня, Командующего Корпусом Второй Стражи.

Остановившись в нескольких шагах от меня, Рыков прогудел в шлем:

— Теперь на тебе нет твоих щегольских доспехов, кузнечик. И твоего чудо-меча я что-то не вижу! Как думаешь, кто из нас первым задерёт кверху лапки?

Я крутанул меч вокруг кисти и перехватил за обтянутую сыромятной кожей рукоятку. Грифон, трепеща от гнева, с презрением смотрел через плечо на Рыкова. Будь его воля, он бы долбанул его клювом прямо промеж глаз. Но я не собирался пользоваться помощью своего Родового зверя. Слово Бестужевых следует держать даже перед такими, как барон. Иначе грош ему цена.

— Посмотрим, — я чуть напружинил ноги. Посмотрим, как Рыков проводит свои дуэли. Кречет рассказал мне о Наследных Способностях барона, благодаря которым он всегда выходил победителем из подобных схваток один на один. Вопрос в другом, сможет ли он провернуть свой излюбленный фокус и краткосрочной телепортацией, находясь в доспехах Часового?

И тут среди замерших в напряжённом ожидании зрителей я увидел одного совершенно незнакомого мне человека. Который нисколько не был похож на Часового. Или вообще военного.

Невысокий, чуть раздобревший, одетый в скромный мундир и длинополое серое шерстяное пальто. Лет сорока, чуть лысоватый, с одутловатыми щеками и умными глазками. На первый взгляд он напоминал обычного клерка или бухгалтера. Этот неизвестный стоял рядом с Кречетом и Корнедубом. Поймав мой взгляд, он неожиданно одобрительно кивнул и прижал стиснутый кулак к сердцу.

Уж не знаю, кто бы это мог быть, но явно в предстоящей схватке он будет болеть за меня. Не обращая внимания на продолжающего нести какую-то полубезумную ахинею Рыкова, я встретился глазами с Алёной, которая, только чуть смежив веки, что-то шепнула мне одними губами. Перевёл взор на сестру.

Алиса, внезапно сверкнув своими глазищами, резко вскинула правую руку вверх и, перевернув сжатый кулак, указала большим пальцем вниз. Ее лицо потемнело от гнева и одного лишь её взгляда, брошенного в сторону закованного в броню Рыкова, было достаточно, чтобы понять, что она мне хотела сказать. Убей его. Без колебаний и сомнений.

— … приступим к танцу, мальчик?

Я снова посмотрел на бубнящего барона и пригласительно улыбнулся.

— Ты умрешь, Вениамин, здесь и сейчас. А твой прах и дух никогда не соединятся с твоими доспехами. Ты недостоин быть погребенным, как Часовой. И не достоин носить это звание. Тебя сожрут черви.

Злобно взревев, Рыков занёс огромный меч и как разъярённый носорог, громыхая броней, бросился на меня. Толпа зрителей выдохнула в едином порыве. Рывок барона был стремителен и неотразим. Словно выпущенное из пушки ядро.

Барон был опытным Часовым, сильным воином, и прирождённым убийцей. Высший аристократ, он пол жизни провел в силовой броне. И знал, как обращаться с огромным мечом. И, помятуя о нашей прошлой скоротечной схватке, постарается не допускать прежних ошибок.

И он думал, что против меня, бездоспешного и практически безоружного, у него прекрасные шансы на победу. Со стороны так и могло показаться. Даже несмотря на мою богатырскую стать и рост, вызывающие у зрителей невольное сравнение с капитаном Кречетом, как может обычный человек с жалким куском заострённой стали в руке противостоять несущемуся на тебя железному торнадо, одним ударом огромного клинка способного рассечь тебя надвое?

Конечно, я не собирался подставляться под триста килограмм атакующего меня зачарованного металла.

Это для всех остальных, особенно для не-Часовых, Рыков двигался стремительно и быстро. Но не