Антон Томсинов - Одинокие в толпе

Внешний мир – наше поле боя.

Здесь – убежище для зализывания ран. Пиршественный стол. Гипотетический камин, у которого собираются друзья...

Рядом с нами готовится к отправке курьер. Он уже поставил свою сумку на заднее сиденье своей машины и слушает то, что ему говорит провожающий. Курьер согласно кивает, одновременно переключая тумблеры и нажимая кнопки.

Он уже застегнул кожаную куртку и надел перчатки. Он уже неуязвим. Он уже в родной стихии.

Сколько ему придётся проехать, прежде чем он вернётся? И всё для того, чтобы донести вести из Клана до тех, кто работает и живёт в полисах. Он поддерживает связи и помогает обмениваться посланиями. Человеческие судьбы иногда зависят от маленького диска в кармане курьера. Он приедет поздним вечером, договорится о встрече, вручит диск... Немного посидит, попивая кофе и наслаждаясь коротким отдыхом... А потом опять помчится по шоссе, проводя тревожные ночи в придорожных гостиницах.

Пока нет устойчивой связи между полисами – спутники прежнего человечества навеки потерялись в бескрайнем космосе.

Может быть, они ещё летают там, в темноте, беззвучно пересекая холодную пустоту?.. А может, давно упали и ржавеют где-нибудь в песках?.. Впрочем, какая разница...

В каждом городе имеется своя Сеть, но пока не хватает мощностей, чтобы связать полисные Сети между собой. Локальные системы основаны на принципе отражения сигнала от энергощита, защищающего полис от внешнего мира, а для объединения их надо построить цепочку трансмиттеров... Впрочем, о чём это я? Давно за собой замечаю склонность к бесцельному потоку мыслей...

Нас встречают.

Перебирая сухими пальцами блестящий металлический брелок, Серж смотрит как бы поверх наших голов. Такого взгляда у него не было, когда мы вместе учились. Просто недавно Серж стал командором этого ваулта.

Что ж, в людях вообще с годами многое изменяется – мысли, привычки, отношения с людьми...

Но по сути своей ты, Серж, остался прежним – аккуратный, пунктуальный, требовательный к себе и другим. Идеальный пробор, выглаженная одежда, начищенные ботинки. Ты – замечательно подходишь на пост начальника. С одной стороны, власть тебя не изменит в худшую сторону. С другой – ты прагматик, а это очень помогает в жизни.

За спиной Сержа, чуть слева, замерла Инна, его заместитель. Неизменная и вечная Инна: те же гладко зачёсанные назад чёрные волосы, та же стопка папок с бумагами под мышкой... Не помню, чтобы она хоть в чём-то изменилась за последние пятнадцать лет. Странное дело – командоры ваулта умирали, уезжали, а их заместителем всегда оставалась Инна.

На дальней галерее я вижу серую массу.

Это судьи Трибунала. Один из них, высокий и худой, стоит впереди, сложив руки за спиной. Сухое морщинистое лицо. Гладко выбритая голова. В ниточку вытянуты тонкие губы.

Это Вольд, отец Антея, бессменный глава Трибунала. Ему придётся принимать участие в суде над собственным сыном.

Но Вольд – не тот человек, которого это могло бы озаботить.

Закон беспристрастен.

– С прибытием, – говорит Серж, на мгновение фокусируя взгляд на каждом из нас. Дуглас улыбается и отходит в сторону – он сделал своё дело, он может уходить.

Нас размещают в свободных комнатах на гостевом четвёртом уровне.

Обычные белые параллелепипеды. Временные убежища для тех, кто проездом в ваулте. Здесь всё одноразовое.

Бросив сумку на пол своей комнаты, я захожу к Антею. Тот методично достаёт из своей сумки вещи и расставляет их по местам.

Ноут на стол.

Коробку с дисками на стол.

Потрёпанную книжку на кровать.

Любимую статуэтку свернувшейся змеи на тумбочку у кровати.

Чёрные ботинки в угол у двери – он любит, приходя домой, переобуваться в более удобные шлёпанцы.

Интересуюсь, зачем такие хлопоты, закрывая за собой дверь – мягко, без щелчка.

Он поворачивается ко мне со свойственным ему хитрым прищуром (у него есть любимые выражения лица, как есть у других любимая одежда).

– Я рассчитываю пробыть здесь пару дней, – говорит Антей, отставляя сумку в сторону.

Ремень сумки свешивается на пол, он отодвигает его ногой.

– Просто привык делать своё жилище более уютным, – добавляет Антей, подходя к двери. В голосе его лишь я один из всех людей могу уловить нотку иронии – если решение трибунала будет не в его пользу, то это последнее жилище, которое он обставляет.

Мы выходим из комнаты и идём по знакомым лестницам, залам, коридорам. До трибунала ещё целый день, так что у нас есть время, чтобы навестить всех друзей, обитающих здесь.

Лифт.

Окружённые пятью зеркалами, мы поднимаемся на второй уровень (отсчёт здесь идёт вниз, а не вверх).

Вот и нужный ангар. Гараж и мастерская. Сотни машин всех моделей, цветов и степеней сборки. И – обычная для Клана чистота.

Человек копается во внутренностях какой-то синей машины. Лицо скрывает откинутый капот, видны только мускулистые руки, покрытые ветвящейся замысловатой татуировкой.

Антей делает мне знак замереть на месте, а сам бесшумно идёт к нему.

Он остановился на расстоянии двух шагов, обернулся ко мне и подмигнул: человек ничего не услышал.

Антей сделал нормальный шаг

Человек отскочил от машины, зажав в руке инструменты.

На его лице сменились выражения раздражения, узнавания, радости.

– Ты словно вышел из ниоткуда, камрад, – говорит он, освобождаясь от инструментов, чтобы пожать руку Антея.

Я тоже подхожу к Альфреду. Старого механика мы всегда навешаем первым, когда случается заехать в ваулт.

Ты всегда был каким-то особенным, Альфред. Не добрым, не злым, не грустным, не весёлым... Не поддающимся классификациям... Ты можешь рассказывать о набухающих почках яблони, копаясь в грязном чреве мотора. Однажды ты объяснял нам различия между типами машинного масла, наигрывая на гитаре пастораль Баха.

Вскоре мы уже сидим в комнате, ждём чай, заваренный в традициях пред-Апокалиптического мира – это лишь один из многих секретов, которые помнит Альфред.

Итак, я разливаю душистый, пахнущий жасмином напиток по коричневым чашкам с золотыми краями. Струя ударяет в девственно-чистое донышко, начинается хоровод чаинок, не останавливающийся и после того, как я перехожу к следующей чашке.

Антей, сложив руки на столе, спокойно рассказывает о последних событиях – о задании клана, об изобретении аппарата, копирующего сознание человека на электронный носитель, о ликвидации его создателей, о смертях кланеров, о том, что теперь его будут судить, а я приехал за компанию.

Альфред устроился на заправленной белым покрывалом кровати, готовит к игре свой старенький синтезатор – переключает какие-то тумблеры, нажимает на кнопки... Он любит настраивать инструмент под каждого слушателя индивидуально.