Андрей Годар - Под тенью Феникса
Прецедент с барачными бандами мы едва не прощелкали. Хватись мы чуть прежде, и одним групповым арестом и показательной казнью было бы уже не отделаться. Утверждение воинских кланов позволило стравить нараставшее давление, сделать его скачки более заметными и управляемыми. Появились интересные планы по воспитанию профессиональных управленцев низшего уровня, как раз для вот этих гражданских формирований. Планы были признаны перспективными и отданы в разработку. Казалось, тут бы и сказочке конец…
Инженерные войска были неотъемлемой частью нашей армии еще со времен первой редакции Устава, подписанной в Верхнеуральске. Тогда это направление было не просто перспективным – оно претворяло в жизни самые важные элементы нашего глобального плана. Инженеры играли первую скрипку в большинстве всех операций. Их усилиями проводилась разведка, подготовка и восстановление ключевых объектов. На них висело обустройство и поддержание инфраструктуры.
Любое расширение наших территорий приводило к тому, что инженеры затягивали пояса и работали в дополнительные смены, возводя укрепления, налаживая снабжение по спланированным ранее схемам, подбивая в смету все эти тысячи необходимых как воздух мелочей. Они были костью и плотью Верхнеуральска, а с моментом начала работ над возведением Солиса их значимость взлетела до небес.
Координация работы инженерных войск представляла собой постоянный поиск баланса между максимальной эффективностью и чрезмерной загрузкой. Ситуация часто менялась, масштабы росли беспрерывно, и удерживать ребят на тонкой грани полной выработки было непросто. Специалисты, которые получали свою квалификацию прямо на постройке важных объектов, всегда были в жутком дефиците, а путь их развития был усеян поломанной техникой и потраченными впустую материалами. Не то чтобы потерь было много, но сам факт постоянной практики метода проб и ошибок здорово давил на нервы. Так и получилось, что с инженерными войсками выходило больше всего возни, на всех уровнях сразу. Особые условия, особый подход, особое отношение.
Момент, когда между инженерами и вояками в лице бойцов экспедиционных отрядов пробежала первая трещинка, до сих пор остается тайной. Просто появилась и начала разрастаться неприязнь. Поначалу она была совершенно незаметной, однако склоки набирали силу и за несколько лет – кто знает, сколько их было на самом деле – превратились в самую настоящую вражду.
Думаю, эта каша заварилась вскоре после подписания Устава. На инженерные войска, тогда еще большей частью представлявшие собой сборище умеющих кое-как строить, варить и паять лентяев, навесили невероятное количество работы. Вот так сразу, без всяких курсов матчасти, квалификаций, раскачиваний и прочих предварительных ласк. Предполагалось, что в жестких условиях гражданской войны, да под чутким управлением немногих наших действительно компетентных специалистов вчерашние троглодиты быстренько превратятся в полноценных инженеров.
Так оно и случилось. Мы в рекордные сроки получали новые кадры умелых и дисциплинированных технарей с огневой подготовкой. Однако, учитывая постоянно расширяющееся поле деятельности и растущий с каждым полугодием призыв, «болезни роста» инженерных войск вошли в хроническую стадию. Отрубленных пальцев и застрявших грузовиков стало заметно меньше, но до гладко работающей армии профессиональных инженеров было еще далеко. Обеспечивавшие безопасность всех строек бывалые вояки смотрели на происходящее без особого энтузиазма. Тем более можно было понять чувства бойцов, отправлявшихся в очередной рейд за хитрым подшипником для бурильной установки, из-за того что старый техники запороли, банально забыв своевременно его смазать. Постепенно накапливался парк техники и проблема с запчастями решалась, но червоточина высокомерия вояк по отношению к инженерам уже начала разрастаться.
Никто не сомневался в крайней важности новых строек, никто не позволял себе говорить что-то неуважительное вслух. Разделение на «нас хороших» и «этих вот чудозвонов» проходило намного глубже, в самих солдатских умах. Казалось бы, велика проблема – обычные армейские будни. Но именно такие мелочи и становятся причиной настоящей вражды. Еще при Советском Союзе появилось такое явление как дедовщина – ущемление молодых бойцов старослужащими. Порой дело доходило до серьезных разборок с неуставными отношениями и членовредительством. А всё из-за чего? В давние времена срок срочной службы по призыву несколько раз сокращался, и старослужащие, не имя иной возможности выместить свою обиду, начинали давить молодых, которым на стаптывание кирзы отводилось куда меньше лет молодой жизни. Время шло, призывы в сроках службы уравнивались, а обида в неосознанном виде оставалась. Никто уже и не помнил о давних событиях, оставалась традиция как таковая: «Служба в армии прекрасна, спору нет. Но тогда, когда ты дед», «Кто летает быстрей мухи? – Наши доблестные духи». Эти поговорки были популярны даже у нас в училище, где с реальной армейской жизнью народ был знаком больше понаслышке.
Дедовщина естественным образом стала частью армейской жизни и подспорьем грамотному командованию. Бороться с ней репрессивными мерами пытались и не раз, но толку в этом не было никакого. Думаю, что-то подобное произошло и в наших рядах, только не между молодыми и «старыми» а у инженеров с вояками. Вражда между разными родами войск существовала и раньше, хотя и носила скорее шутливый характер: «Два солдата из спецназа вырубают роту разом. Инженер механик дух вырубает этих двух!». А у нас она вобрала в себя сложности взаимоотношений, которых удалось избежать в других аспектах.
Уже после возведения основных построек Солиса и успешного запуска электростанции наши инженерные войска превратились в высококлассных специалистов своего дела, которые спокойно принимали в свой круг прошедших серьезный курс матчасти молодых бойцов. Прежними нелепыми происшествиями и авариями даже не пахло, напряженная работа велась с выполнением всех сроков и без крупных эксцессов. По снабжению ситуация становилась всё более ясной, инженеры налаживали производства и уверенно выходили на самообеспечение – во всяком случае, по основным технологиям и материалам. Более того, в период относительного затишья на фронтах, до развязывания «прыжковой войны», именно инженерные достижения стали основным источником хороших новостей и доброй надежды.
Армия, обласканная вниманием руководства, никаких признаков недовольства или раздражения не показывала. Если конфликты и были, то зрели они тихо и незаметно для штаба, до поры до времени ничем себя не обнаруживая. Такая ситуация выходит на поверхность во всей своей красе, когда время профилактических мер уже прошло. Накопленное напряжение сдерживается правилами и здравым смыслом до определенного момента, а затем с ревом вырывается на свободу благодаря дурацкому стечению обстоятельств.