Андрей Годар - Под тенью Феникса
Армия, обласканная вниманием руководства, никаких признаков недовольства или раздражения не показывала. Если конфликты и были, то зрели они тихо и незаметно для штаба, до поры до времени ничем себя не обнаруживая. Такая ситуация выходит на поверхность во всей своей красе, когда время профилактических мер уже прошло. Накопленное напряжение сдерживается правилами и здравым смыслом до определенного момента, а затем с ревом вырывается на свободу благодаря дурацкому стечению обстоятельств.
Драка в столовой – событие, прямо скажем, неординарное. Любое непредвиденное происшествие в этих священных стенах чревато в первую очередь тем, что все находящиеся внутри могут остаться без пайки. Последнее место для демонстрации придури, одним словом. Тем показательнее стычка, случившаяся в мае 49 года.
Стоявший на раздаче гарнизонный Мамлюк позволил себе некое грубое замечание в адрес подходившего в очереди инженера Зямы. Тот огрызнулся, в ответ на что Мамлюк высказался не в пример более крепко. Завязалась перепалка, причем подпиравшие в очереди бойцы, судя по всему, никак не пытались вмешаться и прекратить ее. Кто первый начал изрыгать оскорбления по части специализации доподлинно установить так и не удалось, свидетельские показания противоречили друг другу. Инженеры клялись, что именно Мамлюк первым назвал Зяму «гнидой конвейерной». Вояки в один голос твердили, что дерзкий инженер переступил черту, позволив себе гавкнуть на раздающего «быдло окопное».
Далее свидетельские показания более-менее совпадают: Мамлюк якобы замахнулся раздаточной ложкой, в то время как шустрый Зяма нанес удар подносом наотмашь. Ребро подноса врезалось в лицо Мамлюка, высадив ему передние зубы и размочалив губу. Следует отдать должное его рукопашной подготовке: боец ни на мгновение не растерялся и рванулся вперед, хватая Зяму за ворот. Тот отпрянул, но недостаточно далеко: ему помешали ограждения дорожки.
Когда Мамлюк схватил своего обидчика и начал колотить его головой о стойку, на выручку Зяме ринулись все находившиеся в столовой инженеры. Вояки, которых в столовой было несколько меньше, моментально отреагировали на происходящее и атаковали инженеров, стараясь окружить бестолково сбившихся в кучу технарей. Дрались голыми руками, но с необычайным остервенением. К тому моменту, когда подоспели находящиеся на дежурстве гарнизонные, инженеры начинали серьезно сдавать, но пути к отступлению были отрезаны. Вмешательство третьей силы было замечено не сразу: до прекращения дебоша около десяти человек успели получить в челюсть прикладом.
Всех участников, благо вычислить их было несложно, замели и обложили нарядами. Зачинщиков как следует пропесочили минимум в трех разных инстанциях и отправили на губу. Двух лейтенантов временно понизили в звании, майоры получили строгий выговор. Восстановление столовой, из обстановки которой больше всего пострадала стойка, проводилось силами участников потасовки.
Вскоре в штаб посыпались жалобы, и со временем их поток только усиливался. Поначалу это были робкие заявления, но с каждой неделей они становились всё предметнее и категоричнее. В подавляющем большинстве случаев жаловались на инженеров, которые недостаточно добросовестно выполняют свои повседневные обязанности по обслуживанию инфраструктуры города. Преимущественно это были мелкие бытовые прецеденты, разбирать которые бывает недосуг даже на уровне командования части – что уж говорить о Штабе, куда их присылали.
Затягивания с ремонтом электротехники, вечные проблемы с водопроводом и сантехникой и прочие обнаруживающие себя со временем огрехи. Всё это еще куда ни шло, даже если учитывать то, что казармы самих инженеров чаша сия успешно минула. Дескать, сами ведь могут по ходу дела починить всё, что нужно. Но шутка с «маленьким привидением» не оставляла этой гипотезе шансов.
Шутке этой от роду уже не одно столетие, ее издавна проворачивали злопамятные строители, чтобы отомстить сволочному заказчику. Устраивается она просто: в момент постройки здания в каком-нибудь малозаметном месте в стену вмуровывается стеклянная бутылка таким образом, чтобы наружу выходило лишь ее горлышко. Кромка горлышка при этом располагается в один уровень с поверхностью стены, так что заметить устройство становится еще сложнее. В результате, время от времени, когда ветер задувает в горлышко под определенным углом, бутылка начинает гудеть, наполняя всё здание потусторонним воем. Бывали случаи, когда особо мнительные личности от соседства с таким «маленьким привидением» сходили с ума.
По счастливой случайности кто-то из штурмовиков оказался эрудированным малым, и в первую же ночь кошмаров вычислил их источник, нашел злополучное отверстие и заткнул его. Однако, компромат на инженеров в виде вещественного доказательства злонамеренного нарушения планов строительства, остался. И таки успешно дождался своего часа.
Дальнейший разбор в свете этого события остальных жалоб – как новых, так и архивных – упрямо свидетельствовал о том, что гадили инженеры воякам давно и систематично. Иногда изобретательно и тонко, иногда с тупой прямотой. Достаточно было проследить по зонам ответственности «хвосты» всего нескольких прецедентов, чтобы понять: явление было повальным. Ни один взвод, включая недавно сформированные, не мог похвастать идеальной порядочностью в отношениях с сослуживцам по части. Возникало устойчивое ощущение того, что старослужащие подключали молодых к этой междоусобице сразу же после окончания учебки. Перед нами в полный рост вставала зловещая традиция внутренней вражды, о которой раньше никто в высшем командовании не знал. Почему информация об этом не поступила от недавно произведенных в офицеры бойцов – отдельная загадка, в которой еще предстояло разобраться.
Сгоряча было принято решение по самым свежим прецедентам устроить новые разбирательства, вести о которых даже без огласки распространились по Солису практически молниеносно. Последствия были несколько неожиданными: на штаб обрушилась новая лавина жалоб, пуще прежней. Теперь инженеры доносили о множественных случаях неуставных поступков со стороны вояк. Они-де, в тылу только и делали, что всячески срамили честь доблестных инженерных войск, словом и делом указывая строителям, технарям и прочим рабочим на их невысокое место в армейской иерархии. Здесь конкретных грубых нарушений устава и режима было не в пример меньше, но случаев провокации конфликта и раздувания розни было хоть отбавляй. О чем свидетельствовала вся эта жалобная история?
Инцидент в столовой вскрыл гнойник, содержимое которого теперь поперло на свет божий. До поры до времени конфликт существовал в тени, и по естественно сложившимся джентльменским правилам противостояния его суть не выносилась вовне.