Андрей Белоус - Рассвет
– К взлету готовы – доложил я по системе внутренней связи.
После чего, не дождавшись ответа, занял оставленное для меня место в каюте. Взлет проходил в штатном режиме, и перегрузки на этом этапе были привычны и вполне ожидаемы. Но когда трехкратная перегрузка продолжала вжимать мое тело в пористую структуру мата и через четыре часа после выхода на орбиту, я сделал вывод, что Землянин явно куда-то торопится. Разгон длился еще пять часов, что вызвало у меня некоторые опасения. Прежде всего, меня обеспокоила подобная продолжительность разгона, которая могла привести к превышению максимальной скорости, допустимой для этого типа судов. Возможно, под воздействием перегрузок Землянин потерял сознание, а электроника на этом корыте дала сбой, не прекратив разгон, когда положено.
Но мои опасения оказались напрасны, и безжалостная лапа перегрузки все же ослабила свое давление, означая конец разгона. Получив, наконец, возможность подняться, я попытался размять затекшее тело. Удалось это не сразу, и поневоле я подумал, что сейчас испытывал Землянин, не имея такой возможности. Кстати, а он вообще жив, ведь в его состоянии столь длительная перегрузка могла привести и к такому варианту развития событий. В двери, отделявшей наш контур от командной рубки, имелся небольшой иллюминатор, но и заглянув в него, ситуация не прояснилась.
Он лежал в пилотском кресле абсолютно неподвижно, а дышит он или нет, с этого расстояния рассмотреть не удавалось. Поэтому, не желая томиться в неизвестности, я под предлогом получения дальнейших указаний, вызвал его по внутренней связи. И хотя некоторое время пришлось подождать, он все же ответил, что само по себе обнадеживало.
– Отдыхайте – произнес он настолько слабым голосом, что становилось предельно понятно, кто сейчас нуждается в отдыхе больше всего. Главное, разгон он пережил, а дальше под бдительным присмотром Медблока ему уже ничего не угрожает. По крайней мере, пока.
За время вынужденного безделья с подчиненными мне бойцами произошли разительные перемены. Недавняя напряженность от осознания нашего нового статуса уже нисколько не тревожила под впечатлением открывающихся перспектив. И вот они уже строят планы на будущее, словно в насмешку над пережитыми совсем недавно минутами наивысшего отчаянья, какое можно представить. За неимением других перспектив, все складывалось как нельзя лучше, даже по сравнению с прежней жизнью. Вот только завязано наше будущее благополучие на нашем теперешнем “хозяине”, что и являлось самым слабым фактором нашего шаткого положения. Случись что-либо с ним, и для нас это будет равносильно оказаться в открытом космосе без скафандра.
И подобные мысли преследовали меня не случайно. Я имел веские основания полагать, что вернувшись на Землю после уничтожения Ретронслятора, он не окажется там в большей безопасности, скорее наоборот. Я знал, кто является Заказчиком найма бойцов на Ретронсляторы, либо его посредником, что ситуации не меняло. Его, как особо высокого гостя, Вербовщик лично провожал от дверей одной из многих конспиративных квартир, на которых он встречался с Заказчиками. Причем, гостя подобное внимание откровенно тяготило, и стараясь привлекать меньше внимания, он использовал характерные приемы, применяемые спецслужбами и военными диверсантами.
Потому, собственно я и обратил на него особое внимание, причем следом пришло ощущение, что я где-то его уже видел. Когда “гость” садился в машину, я смог более внимательно рассмотреть его лицо, но так и не получил от памяти нужного ответа. В таких случаях я предпочитал не истязать мозг по напрасну, зная, что таким образом можно добиться только совершенно противоположного результата. Придет время и из глубин сознания нужная информация всплывет сама, что было проверено уже не раз.
Ни “гость”, ни Вербовщик внимания на меня не обратили, а придя буквально через пару часов на Пункт Найма, я и получил предложение на Ретронслятор. То, что эти факты связаны между собой, у меня не вызывало ни малейшего сомнения, а после того, как я все же вспомнил личность Заказчика, все окончательно встало на свои места. Вот только прозрение пришло уже после заключения Договора, но даже, случись это раньше, повлиять на принятое мной решение никак не могло.
Однажды среди бойцов речь зашла о какой-то политической передаче. И вдруг у меня перед глазами встал кадр из другой программы, где среди наиболее важных персон присутствовал тот самый Заказчик. Напрягая память, я все же смог вспомнить, о чем шла речь в этой трансляции. Это был очередной галактический саммит, посвященный вопросам обеспечения безопасности во внутренних мирах. Особо отмечались усилия, приложенные в этом направлении Земной Федерацией, представителями которой являлись высшие чины Разведдепартамента.
Ведь не зря, хитро улыбающийся Вербовщик обещал на этом Ретронсляторе курорт, всем своим видом давая понять, что в достоверности этой информации сомневаться не приходится. Кстати, так оно и было, пока на Ретронсляторе не объявился, непонятно откуда взявшийся Тогаюн, и события приняли совершенно непредсказуемый характер. А потому, кто-то в Разведдепе не очень обрадуется проявлению подобного героизма, и постарается поскорей устранить внезапно возникшую проблему в лице нашего благодетеля.
В необходимости сообщить Землянину о своих выводах я не сомневался, но учитывая его теперешнее состояние, решил подождать, пока тот немного окрепнет. А пока предстояло решить другую задачу, возникшую с первых минут общения с ним, и с каждой минутой становившейся все более злободневной. Нейтральное “Землянин”, официальное “Наниматель”, панибратское “хозяин”, и даже вырвавшееся однажды почтительное “благодетель” – вот далеко не полный список моих попыток подобрать подходящее определение к той личности, с которой меня столкнула судьба. О моей привычке давать тому с кем мне довелось общаться, краткие характеристики, знал только брат. Так я всегда имел возможность для более широкого анализа, чем называй я их по имени. Обычно подобрать нужное сравнение много времени не занимало, но в данном случае возникла неожиданная заминка.
Пытаясь лучше разобраться в его непростой натуре, я вспомнил, как он выглядел при нашем последнем общении, когда я помогал ему избавиться от комбинезона. Когда я снял с него шлем, больше всего мне запомнились не осунувшиеся черты его лица, и не контрастирующий с ними непреклонный взгляд. А цвет изможденного лица – не бледный, и даже не пепельный, а скорее серый. Ну конечно – “Cерый”, наконец смог охарактеризовать я то впечатление, которое он произвел на меня своими поступками. Не сказать, чтобы совсем уж “черный”, но и ни в коем случае и не “белый”. Определенье “серый”, идеально накладывалось на его неординарную личность, а потому можно успокоиться, справившись со столь непростой задачей.