Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

— Бить оккупантов и гетманцев! Каждый день! — надрывал я глотку на сборе очередного отряда. — Нельзя только в плавнях да лесах прятаться, найдут, обложат и выкурят! Надо бить постоянно, пусть помалу, ударил, отошел и через день-два снова ударил! Наша сила в том, чтобы они не знали, откуда будет следующий удар! Чтоб дергались, чтоб ночью при любом звуке вскакивали!

По всей Екатеринославщине и соседним уездам Таврической и Харьковской губерний действовали наши отряды. Голик и Задов активировали оставленные на залегание ячейки, они добывали информацию, где и когда можно устроить налет или засаду, вот и гремели выстрелы. И каждый раз с выдумкой, с подковыркой — где в нищих переоденутся, где свадебным поездом прикинутся, а то остановят в степи паровоз с вагонами, высадят пассажиров, а сами с пулеметами въедут на станцию и разнесут ее.

Австрийцы задергались, заперлись в гарнизонах и даже на базары высылали патрули не меньше взвода, да еще с пулеметом — боялись. Гетманские вартовые метались, каждый день теряя людей, их начальство бушевало и требовало изловить меня.

Злость срывали на селянах — лупили батогами, хватали и увозили в тюрьмы, а то и просто стреляли на месте. По любому, самому пустячному подозрению, могли наложить безумные штрафы, а коли не заплатить — секли, отбирали хлеб и живность, выдавая издевательские расписки.

Не помогало.

Вопреки конвульсиям власти, селяне стискивали зубы — еще бы, помещики отнимали землю! А есть ли обида страшнее, чем забрать у крестьянина землю? И неважно, что ее в ходе «черного передела» отобрали у помещиков, народное море твердо считало землю — своей!

К нам потекли люди — дай оружие! дай патроны!

Большую часть приходилось оставлять по селам и хуторам, чтобы не лишать наши отряды, передвигавшиеся верхом или на повозках, мобильности. Сегодня мы ударили у Павлограда, завтра — под Великой Новоселкой, послезавтра — рядом с Ореховым. Гремели выстрелы у Лозовой, Токмака, Волновахи…

Голик и Задов сбивались с ног, формируя из добровольцев сети оповещения и поддержки — все, кого мы не взяли, становились нашими глазами и ушами, они прятали наши повозки и оружие, выхаживали раненых, собирали еду и фураж, меняли лошадей. Везде нас ждал теплый прием и свои люди.

По широкому полю по ровному шли в колесном громе семь тачанок. Возницы правили, стараясь идти ровной линией, не вырываясь вперед и не отставая. За ними, двумя такими же ровными шеренгами скакали всадники, человек пятьдесят, отплевываясь от пыли и поминая Нестора, незнамо зачем придумавшего такую забаву.

Со средней тачанки пронзительно, так, что его в стуке колес расслышали все, засвистал Лютый, прокричали команду отделенные, шеренги разделились надвое и завернули направо и налево, открывая фронт тачанок. Лютый свистнул еще раз, тачанки развернулись, всадники снова построились перед ними и повторили маневр. А потом еще раз, и еще…

— Ну вот что тебе эти скачки дались? — Белаш снял фуражку, чтобы стереть пот со лба, на котором четко нарисовалась полоса: снизу пыль, сверху чисто.

— Тяжело в ученье, легко в бою.

Подъехал Вдовиченко на кобыле:

— Да какое это ученье, где тут бой?

— Кто у нас столярничать умеет? — озадачил я товарищей вместо того чтобы вступать в спор.

Они подумали, кликнули еще несколько человек, и у нас набралось как раз семеро столяров и плотников.

— Смотрите, вот здесь и здесь, — ткнул я в заднее сиденье тачанки, — нужно сделать канавки, шириной в вершок, на расстоянии двенадцать вершков…

— Та навищо? — изумился Лютый.

Но я проигнорировал его возглас:

— Еще нужны вот такие клинышки.

— Действительно, Нестор, зачем? — посерьезнел Белаш.

— Сейчас узнаешь.

Июнь 1918, Екатеринославская губерния

Пулемет, чуть не уронив его четырехпудовую тушу, взгромоздили на заднее сиденье. Колеса соколовского станка плотно вошли в канавки между приколоченными рейками, но для гарантии их подбили клинышками и закрепили длинным штырем.

— У нас в дивизии для пулеметов двуколки были, — потер подбородок Вдовиченко. — Но с них пулеметы для стрельбы на землю снимали, а повозку с конями в укрытии держали.

Лютый подергал пулемет туда-сюда:

— Мицно сыдыть. А зниматы як?

— А снимать не надо, прямо отсюда стрелять.

— Колы тикаемо, чы що? — заржал Сидор.

— Зачем же… — раздумчиво протянул Белаш. — Быстро выкатился на позицию, отстрелял ленту и умчался. Здорово придумано. И с шеренгами в разные стороны тоже, теперь понимаю…

— Только любая повозка не годится, нужны подрессоренные, чтоб не растрясти.

— Попы на таких любят ездить и заседатели.

— Ни, найкращи брычкы у колонистив, — мечтательно протянул Лютый. — З дуба, дно зализом оковане, по бортах и спинци трояндами та макамы розпысани, дуже гарно. И ресора мякше.

— Вот и собирайте такие. У буржуев и помещиков реквизируйте, у колонистов выкупайте или меняйте.

Колонисты-немцы с оккупантами, конечно, вась-вась, просто в силу происхождения, но и нам не враги, во всяком случае, пока. За прошлый год мы сумели удержать людей от раскулачивания слишком богатых (но весьма трудолюбивых) соседей и даже наладили с колонистами сотрудничество — совместное патрулирование, сопровождение торговых обозов и так далее. Савва во главе милиции вообще неплохо справлялся, очищая район от ворья и грабителей, залетные у нас не держались.

А Голик, зараза такая, еще и слух запустил — мол, если кто выдаст наших или еще какую шкоду сделает, то мы запомним и непременно такому доброхоту сожжем хозяйство. Пример покойного Софрона Глуха по волостям широко разошелся, да он и не один такой был, так что в этот слух поверили крепко.

— А квиточкы я б зафарбував, бо дуже буржуазно выходыть, — размечтался Сидор, — та напысав бы щось на зразок «Анархыя — маты порядку!»

— А спереди тачанки надпись «Хрен догонишь», а позади тачанки надпись «Хрен возьмешь», — пропел я неожиданно пришедшие в голову строки.

— Во, добре! — обрадовался Лютый.

— Ты бы лучше подумал, как воду для пулеметов возить, — резонно осадил его Белаш. — В бочонках, что ли? Или банки якесь найти?

— Так для керосину, — подсказал Вдовиченко. — Можно жестянщикам заказать, или у австрийцев сменять, у них похожие есть.

— Займитесь. И подумайте, что-как сделать, чтоб по уму было, патроны там под рукой и все такое.

Тем временем хлопцы установили все пулеметы. Мы по очереди сели за гашетки, поводили стволами туда-сюда, прикинули, как лучше