Василий Баранов - Начало пути

— Если вы не явитесь к столу немедленно, я все вылью. Капитан, мальчик не оправился от ран, а ты развлекаешься.

Она набросилась на Хуана.

— Я за чем тебя посылала?! Стоять и глазеть? — И вдруг не с того, ни с сего заявила, — Я уйду вообще из этого дома. Уйду от вас капитан. Я не стану смотреть, как вы издеваетесь над ребенком!

Убежала в слезах. Тревога ожидания, известие о ранении мальчика сделали свое дело.

— Что, Дэн, — капитан улыбался, — придется тебе всех нас спасать. Жанетта обиделась. Меня она и слушать не будет. Уйдет, что мы делать станем? Иди к ней, тебя она послушает.

Дэн поспешил в комнату Жанетты. Та уже сняла фартук, достала саквояж и складывала вещи.

— Жанетта, ты обиделась?

— Я не могу жить под одной крышей с этим извергом. Мучить ребенка! Я сейчас же ухожу! — Жанетта в гневе не думала, куда пойдет. Она не могла позволить, что бы издевались над ее мальчиком.

— Жанетта, разминка мне на пользу. — Дэн не знал, как успокоить ее.

— Какая польза! Ни какой пользы. — Она упрямилась.

— Жанетта, ты представь, ты уйдешь, на кого ты оставишь меня? Я буду здесь голодать. Ты оставишь меня с этим извергом? — Обезоруживающий удар. Даня проявлял искусство воина и дипломата.

— В самом деле. Как я могу тебя оставить! Я буду рядом, я не позволю Свену издеваться над тобой. Идем, сейчас соберу на стол. Как я не подумала, что ты еще не ел. — Жанетта раскаивалась в своей горячности.

За столом Жанетта бросала сердитые взгляды на Свена. Подкладывала Дэну и Хуану кусочки получше.

— Мальчишкам надо хорошо кушать.

К концу обеда смягчилась. Мир в доме был восстановлен.

Оглянуться не успела, как зима катит в глаза. Данька то же не успевал оглянуться, время неслось стремительно. Для него зима пришла нежданно, негаданно. Снег. Зима. Может, время в двух его мирах идет по иным законам. Все внезапно изменилось. Объяснить себе он этого не мог.

Конечно, время течет по-разному, — говорил Сеятель-Жнец, — На придумывали себе. Живете в воображаемом мире. Две вселенных, разное время. Кто говорил вам, что время должно течь с постоянной скоростью. Вам этого не понять. Ваш мудрец говорил: успокойся смертный и не требуй правды той, что не нужна тебе. Даня, тебе говорили, потерпи. Свен то же говорил. Все в свое время. Потерпи, может, когда и узнаешь.

Ему Сеятелю пришлось заняться временем. Он двигал ткань миров в пяльцах Всего-Ничто, что бы удобнее вышивать. Что бы не сломать иглу, которой являешься ты, Даня. Вселенным не нравится игла. Им не нравится уколы в бок. Потерпят. Сеятель любил использовать один и то же, проверенный, инструмент. Он не мог позволить сломать иглу.

Данька вышел на улицу, было еще раннее утро. Под ногами скрипел снег. Улицы освещены фонарями. Люди спешат на работу, а он идет к троллейбусной остановке, где ждут его Славик и Максим. Данька радовался зимнему утру, напевал себе под нос: и дворник, маленький таджик, с лопатой по двору кружит. В этот момент дворник не лопатой, а метлой подбросил комья снега прямо ему под ноги. Дворик извинился, Дэн махнул рукой и пошел дальше. Пустяк, а хорошее настроение исчезло. Смотреть надо. Люди на работу идут, — ворчал на ходу. Остановился, снял с руки перчатку, подставил ладонь падающим снежинкам. Поймал несколько хрупких мотыльков зимы, зажал в руке на счастье, а счастье там растаяло, превратившись в капельки воды. Данька засунул руку в перчатку, так и е стряхнул эти капельки счастья с ладони. Счастьем не разбрасываются. Не торопясь, пошел к друзьям. Славик и Максим его уже ждали.

— Идет в вразвалочку, а мы его ждем, — ворчит Славка.

— Я, в самом деле, опоздал? — Данька посмотрел на часы. — Я на пять минут раньше пришел.

— Ты давно поверял, дергаются ли стрелки на твоих часах. Лучше выбрось их. — Раньше Славка бы и не подумал ворчать на своих друзей. Мог получить втык. Сейчас для него все было иначе. Они были на равных. Для него новые отношения стали естественными.

— Ты успокойся, — сказал Максим, — У Славика сегодня настроение такое. Часы у тебя в порядке. Мы раньше подошли.

— Идем тогда. — Тут Данька увидел, что у Славки кроме сумки большой пакет в руке. — Что у тебя в мешочке?

Данька собрался рукой проверить содержимое.

— Не тронь. Там кондитерские трубочки. У матери сегодня выходной. Она вчера весь вечер их пекла. Раздавишь. Как двину! — Славка кулаком ткнул в бок Даньке.

— Научили на свою голову. Воспитали бандюгана. — воскликнул Дэн. Они вместе с Максом учили Савика приемам рукопашного боя. В прежние времена Славка не посмел бы даже в шутку замахнуться на кого-то. Это был другой парень.

— Вот, ребро мне сломал, — заявил Данька.

— Меня он то же почем зря мордует. Я весь в синяках. Он из меня баклажан сделал.

— Терпи. Как лягушку скальпелем порежу! — Славка скорчил забавную рожу уличного бандита.

— Мы могли в гости к тебе прийти. Там бы и отведали, таскать не надо. — Сказал Макс. Последнее время они часто после уроков собирались в квартире Славы. У того была большая музыкальная коллекция. Уроки они делали под музыку. Мать Славки любила печь кексы и печенюжки. Как не засунуть в рот десяток, решая задачки? Дело совсем иное. Дома в одиночестве сверлить глазами учебник, борясь с желанием забросить его в дальний угол. В компании дело другое.

— Потом можно ко мне. Мать все равно дома. Она обязательно еще напечет. Отец обещал ей запирать кухню. Она иначе не может. Для нее это отдых. Придет из больницы — и к плите.

— Она у тебя хорошо готовит. — Согласились ребята.

В фойе школы ребята стряхнули снег, сдали одежду — и в класс. Устроились за партами.

— Славик, ты мешок береги, а то сам все подавишь. Поставь его в сторонке, а то будем есть дну крошку, — подсказывал Данька.

— Я осторожно. Поставлю вниз. Мы их на большой перемене съедим.

— А что ждать. Может сейчас, — предлагал Макс. Такой соблазн рядом. Сила воли не выдерживает. Не в ладу с холодной волей кипяток сердечных струй. А путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— С утра вредно. Дождешься перемены, — заявил Славка.

— Жмот. По одной выдай. — Не унимался Максим.

Славка нахохлился. Ясно, придется ждать.

— Макс, выполняй, что доктор прописал. — Сказал Даня.

— Ну, по одной. — Еще одна попытка.

— Нет, — твердо отрезал Слава. — Только на большой перемене.

Доктор был не преклонен.

В этот день предпоследним уроком была физика. Раиса Федоровна, Рейсфедер, в простонародье, вошла, чуть опоздав, на урок. Раскрасневшаяся с мороза.

— Какой снег сегодня, ребята. Садитесь.