Василий Баранов - Начало пути

— Какой снег сегодня, ребята. Садитесь.

Сама то же села за стол, раскрыла классный журнал.

— На пришлом уроке мы рассматривали термоядерную реакцию. Может кто-то сам хочет рассказать о делении ядер?

Раньше Слава мог только робко понять руку, надеясь, что на него обратят внимание. Что его заметят. Сейчас он вытянул руку и громко сказал:

— Раиса Федоровна, можно мне?

— Давай, Славик, иди отвечать.

Славка пошел к доске. Особой любовью Раиса Федоровна пользовалась за свою мимику. Если ученик говорил не то, что следовало, она морщилась. Можно было исправить ответ. Если ответ правильный, она улыбалась. Надо только внимательно следить за ее лицом. На ее лице отражалось буквально все. Когда отвечал Славик, она улыбалась. Лишь один раз сморщилась. Славка понял, исправился. Рейсфедер сияла вновь. Ответ закончен.

— Отлично, Слава. Садись. Перейдем к следующей теме.

После урока физики была большая перемена. Славка торжественно извлек свой мешок с трубочками. Оттуда он доставал мешочки поменьше.

— Мама разложила их, что бы меньше кололись, — пояснил он.

Максим первым ухватил трубочку и стал жевать это хрустящее лакомство. Печаль их была безмерна — закончились трубочки. Славка достал салфетки.

— Трубочки жирные. Вытирайте руки.

— Ты у нас запасливый, доктор.

— Требование гигиены. — будущий врач строго посмотрел на будущих пациентов.

Ребята разобрали салфетки, вытерли руки.

— Ой, — закричал Максим, — все, мне конец.

Макс смотрел на свои ладони. Трагедия скрывалась там. Руки были чистыми.

— Что случилось? — Даня и Славик не могли понять.

— Что?! Что? Сейчас английский. Я на руке шпору написал. Стихотворение не доучил. Стер все. Если Белла Иосифовна меня вызовет — катастрофа.

— А друзья зачем? — Спросил Данька. — Мы тебя выручим. Я прикрою.

Белла Иосифовна, учитель английского языка, женщина, претендующая на звание школьной Афродиты, лет сорока. Очень забавная порой. Как-то трое друзей шли по коридору, опаздывали на урок. Белла Иосифовна пробежала мимо. На высоких каблуках. Ребята, возможно. Не обратили бы внимания, но она окликнула одного из преподавателей:

— Смотрите, как Белла Иосифовна спешит на урок.

Картина была интересной. Белла Иосифовна изогнулась, грудь далеко впереди, то что ниже пояса далеко отстало. Буква зю прыгает по коридору на высоких каблуках.

— Вот это да! — Воскликнул Данька.

Парни посмотрели на свою "англичанку" и еле сдержали смех.

— Как прыгает!

Сейчас Белла Иосифовна должна была прийти в класс. Вот Афродита явила себя. Разрешила ученикам сесть. Гордо сама воссела на стул. Положила перед собой классный журнал. Две книги. Отложила в сторону верхнюю. Грамматика.

— Ребята, повторим фонетическое упражнение. У вас этот звук не очень чисто получается. Кончик языка между зубами и произносим: веза. Зе веза. Ту геза. Все вместе.

Ученики старались. Белла Иосифовна дирижировала рукой.

— Наше фонетическое упражнение закончено, — сжалилась она над учениками. — Сейчас я попрошу вас рассказать стихотворение английского поэта, которое вы подготовили.

Она разрешила выбрать стихотворение самостоятельно, каждый мог выбрать сам.

Максим сжался за партой, авось не увидит его. Руку поднял Даня.

— Белла Иосифовна, я!

— Хорошо, Даня.

Данька встал и по дороге к доске начал по-английски.

— Я хочу прочитать вам стихотворение Эдгара Алена По "Ворон". В этом произведении лирический герой в смятении пытается одолеть отчаяние. Ворон олицетворяет темную сторону души, потерю надежды. На все вопросы ворон отвечает: никогда более, невер мор.

Данька начал читать. Читал выразительно, особо подчеркивая крик ворона. Его невер мор звучало зловещим криком птицы.

— Чудесно, Даня.

Данька понимал, что надо тянуть время. Что делать?

— Мне еще нравятся сонеты Шекспира. — Он начал читать, не дожидаясь разрешения.

Даня закончил. Белла Иосифовна спросила:

— Даня, ты дополнительно занимаешься английским языком? У тебя отличное произношение. Чувствуется акцент уроженца Уэллса.

Даня перешел на французский.

— Да, мадам. Я занимаюсь на языковых курсах. Если вы позволите, я прочту еще одно стихотворение Франсуа Вийона "Молитва". Для аудитории позволю несколько строк на русском.

Читал он, приложив правую руку к сердцу, словно подчеркивал, что молитва идет из глубины души.

— Великолепно, Даня!

Пока он декламировал стихи, заметил на столе книгу. Джозеф Конрад. Схватился за это, как за спасение. Тянуть время — спасать друга. Он без спросу взял со стола книгу. Перешел на английскую речь.

— Вам нравится Джозеф Конрад? Юзеф Корженевский, поляк по происхождению. Родной язык — польский. Классик английской литературы. Непревзойденный стиль. Он, как и я, любил море. Он говорил: я попытался почти что с сыновним чувством передать пульс жизни, бьющийся в безбрежном океане, в сердцах простых людей, которые от века бороздят морские просторы, а также живую природу кораблей — создание их рук и предмет их неустанной заботы. — Даня раскрыл книгу на произвольной странице. Книга на русском, перевод. Данька сходу делал обратный перевод. Задерживался на мгновение, что бы подобрать лучшее выражение. Оба языка для него органично сливались в один. Тот и другой были родными. Он прочитал пару страниц и отложил книгу.

— Даня, у тебя способности. Ты обязан посвятить себя изучению языков.

— Я постараюсь, Белла Иосифовна. Я могу сесть?

— Да, садись. Перейдем к следующей теме.

Главное — Максим спасен.

После уроков отправились к Славке. Не расстраивать же Лидию Павловну, мать Славы. Она печет, а они воздадут должное и ее способностям, и своему молодому аппетиту. Ребята по дороге смеялись:

— Как ты ее припечатал, нашу Беллу Иосифовну. Английским, французским.

— Я не стал ее добивать. Мог бы Гарсиа Лорку на испанском, или Генриха Гейне на немецком.

— Ты и на испанском? — Друзья удивлялись способностям своего пирата.

— А вы как думаете? Я в том мире разговариваю на разных языках. Сам не понимаю, как это происходит. Словно тумблер переключается.