Рем Манулов - Шёпот Зуверфов (СИ)

Инсар вышел из комнаты Шарама, вернулся к Кобре и гибриоиду:

— Только быстро, — выпалил Килоди.

Кобра кивнул и с ухмылкой удалился в соседнюю спальню. Раздались мужские крики, вопил Артук Шарам. Затем ор стих, перетекая в гортанные хрипы. Через минуту угасли и они. Показался Кобра. Его щёки налились красным, на лбу выступил пот.

— Жирный, скотина, — выругался рыжий, — укусил даже, гад.

— Как быть с готовящейся облавой? — спросил Измир.

— Я недурно стреляю, но стратег из меня паршивый.

— И всё же, — подхватил Килоди, — чтобы ты сделал?

— Ну-с, — Кобра склонил голову набок, он так думал, — пожалуй, собрал бы всё оружие и раздал его каждому, у кого есть указательный палец. И тогда, быть может, у нас появиться шанс отстоять Котлован.

— Обустраивайся, ты нам пригодишься, — распорядился Инсар, и конвой проводил Кобру на первый этаж, в так называемый казарменный блок, где жила охрана Артука.

— Измир, проветримся? Ты засиделся, а ведь жителю джунглей крайне необходим свежий воздух, — Килоди влез в штаны и глянул на карлика.

— Не стану возражать, — согласился Из.

Погода устоялась дивная. Инсар ещё не видел Котлован таким красивым. Он и подумать не мог, что место, в котором всем на всех плевать, куда приходили умирать или погибать, где воровали и торговали людьми, может принять настолько роскошный вид. Дома и улочки, украшенные снегом, к стенам прибились высокие сугробы. Ребятня прыгала с третьего этажа и катилась вниз, пока не окажется у сточных канав, которые теперь стали чем-то вроде жёлоба для катания на самодельных коньках. Котлован, каким бы прогнившим и павшим он не был, всё равно казался Инсару далеко не потерянным, даже наоборот — в чём-то превосходившим стерильный Трезубец с его многомиллионным населением. В конце концов, обречённые отправлялись на дно Шрама Земли, а в «котле» со дня на день перебивались те, кому что-то ещё нужно от этого мира, от этой несладкой жизни.

Они подошли к ветхой железной дверце. Первый этаж огромного, путанного пятиэтажного лабиринта, в котором проживало семей двадцать, не меньше. Открыла самая пожилая дама в толстом шерстяном халате. Ей исполнилось лет сто пятьдесят.

— Мадам Гуажье на месте?! — громко спросил Инсар, полагая, что у старухи проблемы со слухом.

Старуха пару раз кивнула и захлопнула дверь перед их носом. Немного погодя появилась и сама мадам Гуажье — прекрасная полная женщина с неувядающим выражением лица.

— О, милый мой! Как я рада тебя видеть! — женщина заключила Инсара в объятиях, расцеловала его, подмигнула карлику.

Они с Килоди обменялись новостями, говорила преимущественно розовощёкая Гуажье. Измир прикинул, что она лет на семьдесят моложе предыдущей старухи, но спросить не осмелился.

— Ваши пальто, — женщина вручила Инсару два увесистых пакета с одеждой, — материала много, шью всему дому. Зато не мёрзнем. Радостно от этого, а то переживали, думали, как быть. Нынче проще стало. Спасибо вам, Инсар, спасибо.

Распрощавшись с мадам Гуажье, Инсар осмотрелся, принюхался и отметил, что в воздухе пахнет свежей выпечкой, а на витрине пекарни Алфара, что располагалась почти напротив дома Гуажье, нет таблички «ЗАПЕРТО».

— Похоже, старина Алфар снова трудится по призванию, а не нужде. Есть хочешь? — предложил Инсар. — Заодно и примерим новый наряд.

Измир кивнул, и они вошли в пекарню, из недр которой по всему «котлу» расплывался сладкий аромат свежевыпеченного хлеба и терпкий зазывающий запах корицы и кориандра.

— Откуда ты его знаешь? — спросил Измир, когда они уселись в самый дальний угол заведения. Народу было немного, но всё же он был.

— Кобра собирался убить меня, но я его переубедил.

— И придушил Артука. Согласен, Шарам нам не нужен, но не тебе ли стоило впитать его жизненную силу? Личности наподобие Артука весьма колоритны, пусть и мерзки. Не теряй такие возможности.

— На мне амулет, забыл? — Инсар ткнул себя в грудь, — что проку от чьей-либо энергии, если я не могу её забрать?

— Я вообще не понимаю, почему он ещё у тебя на шее! — скорчив растерянную мину, сказал Измир.

— Предлагаешь сорвать и выбросить?

— Ну, такими вещами не разбрасываются — это первое. Зачем тебе исполнять волю какого-то дядьки, которого ты и знать не знаешь? Это второе. Ну и третье. Зуверфы не плохие. Болью они подтолкнули тебя.

— Убивать! — сдавленно выкрикнул Инсар. — Они заставляли меня убивать!

— Временная мера, — покачал головой карлик, — временная и вынужденная. Они были слабы. Теперь станут сильнее. Поверь мне. Твои психика и тело будут готовы.

— К чему?

— Вдохни здешний воздух — воздух Котлована. Он пропитан мятежной энергией. Это то, что им необходимо. Почитание, слепая преданность, жертвенность.

Подошёл Алфар — высокий и в молодости сильный мужчина, который с годами приобрёл седую бороду и гладкую лысину. Он тепло улыбнулся гостям, обратился к Инсару.

— Товарищ, я рад вас лицезреть, — Алфар осклабился и пожал руку Килоди, — чем я смею угостить? Есть вкусный чай. И пара свежих, горячих ватрушек.

— Тащи, что есть, — в ответ улыбнулся Килоди.

Алфар кивнул и удалился.

— Измир, как нам быть с грядущим вторжением? — спросил Килоди.

— И в это веришь? У меня нет оснований считать, что готовится нечто подобное.

Алфар принёс горячий чай, от которого шёл терпкий мятный аромат, и пару толстых пирогов с творогом.

Инсар тронул пекаря за рукав, когда тот собрался уйти:

— Скажи, где у тебя можно переодеться?

— Закончите и подойдите ко мне, я вас провожу вниз. Там у нас что-то вроде кладовки. И, кстати, если нужно могу выбрить.

— Незачем, с кудрями сами как-нибудь справимся, — улыбнулся Килоди, и пекарь ответил ему учтивым кивком.

Инсар вернулся к разговору. В помещении играла музыка. Местное котлованское радио. Песня сменилась залихвастским говором ведущего, который много шутил и балагурил.

— Кобра врёт? Или в Котлован проникали солдаты Трезубца? — пристально воззрившись на гибриоида, спросил Инсар.

— Ну да, случалось пару раз. Расставили дежурных по периметру «котла», как ты и велел. Там всего-то человек пятнадцать было. Постреляли, парочку их солдат ранили и разошлись. Не критично.

— Как думаешь, почему официальная власть до сих пор не выходит на разговор? И это после потери «котла», передаточного аква-пункта и дерзкого налёта на железнодорожную станцию? Полагаешь, им всё равно или они не гордые, так оставят?

Измир поморщился и недовольно помотал своей уродливой безволосой головой.