Михаил Черных - Невозвращенцы
Все получилось именно так, как и запланировал легат. Были правда и неожиданности — как приятные, так и неприятные. Например на римлян произвело впечатление Божественное Вмешательство, которое вызвали росские волхвы. Правда, легат, трибуны и походные священники единого обозвали в один голос это «богопротивным языческим колдовством», но для высшего командного состава легиона, который не религиозно слеп, и для Леонардо в частности, это было очень неприятным сюрпризом. Каждый задал себе вопрос — «А наш Единый так может? И есть ли Он?» Второй неприятный сюрприз полностью происходил от первого: те мизерные потери, понесенные росскими войсками и та легкость, с которой они разгромили целую когорту находников (римские разведчики тоже брали «языков» из числа находников и были отлично осведомлены о их численности) совершенно не понравились римлянам, которые рассчитывали на долгую битву и тяжелые потери с обеих, а не только одной из сторон. Единственной приятной неожиданностью была та позиция, в которой разместился росский лагерь с основной массой их войск — с юга была дорога, с севера — позиции их врагов, с востока — непроходимые болота, а с запада — большой клин леса, в который аккуратно просочился римский легион. Теперь в случае атаки римской пехоты кавалерия противника лишалась простора для действий и оказывалась прижата к болотам. Но атаковать в таком соотношении сил — на взгляд, а разведчикам строго было приказано не брать росских языков и вообще их не трогать, у росов было тысяч двадцать кавалерии было самоубийством. И Луций Клодий Макр отдал приказ ждать, не смотря на увеличивающуюся с каждой минутой вероятность быть обнаруженным.
«В тот день Единый был на нашей стороне», — подумал Леонардо отличную фразу для своих «Заметок», когда половина войска росов после боя ушла из лагеря на север. Подождав полчаса, дав оставшимся росским кавалеристам частью разбрестись по полю, частью расслабиться, снять броню, спешиться и отправить своих лошадей пастись, а ушедшей половине войска удалиться подальше по лесной дороге Луций Клодий Макр скомандовал атаку.
Атака, в отличие от обычных римских атак, начиналась в тишине. Не ревели рога, не кричали команды центурионы, не били барабаны отбивая шаг. Даже скутумы были покрашены из красного в грязно-зеленый цвет, даже все металлические детали обмундирования, которые раньше надраивались до солнечного блеска, были замазаны сажей — и все это чтобы дать легионам лишние минуты на сближение с противником и задержать у противника понимание, кто именно нападает на них. Тихо, как призраки, из леса вышли римские центурии и быстрым шагом двинулись в сторону лагеря неприятеля. Перед самым началом боя римские легионеры уже совершили быстрый двухчасовой переход из тех оврагов и укрытий, в которых они прятались от росских разведчиков и сейчас берегли силы для боя.
Наступление проходило по трем направлениям — основные силы, три когорты, наступали прямо на лагерь при поддержке вспомогательных сил, в которые входили и ручные осадные метатели, и легкая кавалерия. Одна когорта, поделенная пополам, отрезала россов от дороги на юг и на север. Еще одна когорта с запасом метательных орудий и боезапасом оставалась в резерве.
Вскоре россы спохватились и обнаружили нападение, но было уже поздно — легионеры преодолели уже половину поля. Вот тут то и взревели рога, забили барабаны и над полем раздался знаменитый крик римских легионов: «Бар-р-р-раааааа».
Реакция была совершенно правильной, но запоздалой — конные росские сотни бросились на стену римских щитов, но, как с восторгом отметил Леонардо, отхлынули, оставляя на земле многочисленные тела людей и лошадей, а центурии делали еще шаг вперед, и еще, и еще… А от дождя стрел они прикрывались сверху широкими скутумами, которые образовывали непробиваемый зонтик над их головами.
Вскоре легионеры подошли к лагерю настолько близко, что это позволило подвести артиллерию. Подтянутые ручные камнеметы были установлены на специальные возвышения, их расчеты взялись за привязанные к короткой балке веревке, а заряжающий положил в петлю камнемета первый, курившийся дымком, снаряд. Раздался свисток опциона[59] и двадцать человек одновременно, поджав ноги, с силой дернули за веревки. Деревянная дуга начала сильно гнуться и в этот момент опытный опцион нажал на рычаг, освобождая ее, конец деревянного плеча камнемета взлетел вверх, разгоняя находившийся в петле снаряд, в верхней точке полета круглый снаряд еще более усилился за счет эффекта пращи и вылетел в сторону лагеря противника. Снаряд еще был в воздухе, когда плечо камнемета опустилось и заряжающий начал закладывать в петлю следующий снаряд.[60]
Леонардо пристально смотрел за полетом снаряда. Вот снаряд упал на телегу, разбился и разбрызгал вокруг себя жидкий огонь, задев стоящих рядом двоих лучников. Леонардо победно усмехнулся и повернулся к легату. Тот шутливо поклонился, признавая, свое поражение. Это была личная идея ди Медичи — залить в кувшины римский огонь, которым был вооружен римский флот, и метать его с ручных камнеметов. Конечно, и раньше в крепостях при осадах и оборонах так делалось, но впервые это было сделано в поле.
— Хорошо, хорошо — ухмыльнулся легат. — Одно твое предложение оказалось действительно стоящим, но я все равно считаю, что второе — полная бессмыслица.
— Посмотрим, — тоже улыбаясь ответил Леонардо.
Второй его идеей было сделать сильно уменьшенные огненные снаряды для использования легионерами в рукопашном бою. Но, судя по бою, до этого дело не дойдет и идея так и останется не опробованной.
В это время на поле боя появились первые изменения. Через отряд, загораживающий дорогу на север, начала пробиваться небольшая группа конных. Увидев это легат приказал, посредством звуковых сигналов, пропустить нескольких росских гонцов на север.
— Но зачем? — удивился Леонардо.
— Смотри и учись, парень, хитрой науке полководца. Скажи мне, зачем я это сделал?
— Я же не знаю!
— А подумай!..
— Ну… Ты, — легат с Леонардо уже давно были на ты, — для хочешь, чтобы ушедшие вернулись… Но зачем? Для чего сводить вместе так удачно разделившиеся войска?
— Не понимаешь?
— Нет — это против всех правил стратегии.
— Тогда думай. Уже час назад конное войско, галопом, после боя, вышло на север. Через сколько до них доберется гонец?
— Через час!
— А вот и не правильно. Подумай еще раз — эта задачка проста…
— Ну не знаю… Может через два… А! Какой я глупец. Он никогда не доберется до войска, потому что оно будет от него удаляться с той же скоростью, с какой он будет догонять их. Действительно — эти гонцы неопасны.