Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

– Вино? – удивился Гостомысл. – У нас есть квас, мёд, пиво… Вино… дорогое, редкость, у нас оно не принято.

– Это вино… особенное, – налил Мерира кубки. – Оно… даёт радость. Сильную. Как… полёт птицы. И… приносит золото горой! Люди… будут пить. Много пить. Платить… много золота! Твои лавки… будут полны! Ты… будешь богаче князя!

Яд в кубке.

Гостомысл, уже возбуждённый золотом и речами о вечной власти, с любопытством поднёс кубок к губам. Сделал глоток. Лицо его исказилось.

– Кха! Крепко… горько!

– Пей… больше, – мягко, но настойчиво сказал Мерира. «Радость… придёт.»

Гостомысл сделал ещё глоток, потом ещё. Физиология ударила по «ребёнку богов». Медовуха – хмельная, но знакомая, она согревала, веселила, не выбивая из седла. Это вино было иным. Оно обожгло горло, ударило в голову тёплой волной. Через несколько глотков лицо Гостомысла покраснело, глаза затуманились. Он почувствовал странную эйфорию. Заботы, семья, капища – всё поплыло куда-то. Осталось золото в ларчике, сладкие речи о вечной власти и тепло, разливающееся по телу. Ему стало легко, весело, всемогуще.

Рамосс (тихо, с отвращением, про себя): «Смотри, как глотает яд. И улыбается. Глупый варвар.»

Мерира (про себя): «Тьма входит не через страх, а через сладость и жажду. Дети богов пьют отраву и благодарят за неё.»

Любава нахмурилась, видя, как муж пьёт незнакомое пойло и краснеет.

– Гостомысл, не торопись… – начала она осторожно.

– Молчи, жена! – неожиданно резко оборвал он её. Голос был хриплым, непривычно грубым. Вино делало своё дело. – Гости… важные! Вино… дивное! Силу… даёт!

Прорыв Тьмы.

Мерира видел: момент настал. Алкоголь ослабил волю, золото ослепило, обещания вечности и власти вскружили голову. Он положил руку на ларец с золотом и медленно подтолкнул его к Гостомыслу.

– Это… твоё, Гостомысл. Первый… дар. За… доверие.

Пьяный купец уставился на слитки. Его рука дрогнула, потянулась. Он взял один слиток. Тяжёлый, холодный, чужой. Символ предательства.

– Ты… наш, – прошептал Мерира, его голос звучал как змеиное шипение, но пьяный Гостомысл не слышал угрозы, слышал лишь обещание. – Ты… первый. Будешь… велик. Будешь… вечен. Приноси… Новую Веру. Продавай… Вино Силы. Золото… рекой потечёт.

Гостомысл кивал, глупо улыбаясь, сжимая золотой слиток в потной ладони.

– Да… да… Велик… Вечен… Золото…

Финал Вербовки.

Мерира встал. Его работа здесь была сделана. Яд был влит. Крючок впился в душу.

– Завтра… – сказал он чётко, глядя в мутные глаза Гостомысла. – Мы… принесём больше вина. И… больше золота. Но… нам нужна… помощь.

– Что? – переспросил Гостомысл, с трудом фокусируясь.

– Ты… знатный. Ты… друг князя?

– Князь Владимир? – Гостомысл важно выпрямился, хотя его качало. – Да! Бывает… у меня! Трапезничаем!

– Хорошо, – улыбнулся Мерира ледяной улыбкой триумфа. – Устрой… нам встречу. С князем. Мы… принесём ему… дивные дары. И… слова. Важные слова. О… будущем. О… новых богах. О… силе.

Гостомысл, пьяный от вина, золота и лести, махнул рукой: – Устрою! Дайте время на договор! Князь занятой, нужно время! Князь… послушает! Я… Гостомысл! Мне… всё можно!

Он захохотал громко, нелепо, роняя крошки с бороды на дорогой кафтан.

Рамосс (громко с улыбкой, по-египетски, глядя на пьяного купца и его испуганную жену): «Ну вот и всё. Дети богов станут рабами. А этот… уже на крючке. И даже не пикнул.»

Мерира кивнул Любаве, в глазах которой читался ужас и предчувствие беды. Он ничего не сказал. Зачем? Она была лишь женщиной. Тень Амона протянулась уже через порог этого дома, через душу этого купца. Следующая цель – княжеский терем.

Они вышли в тёплую ночь, неся с собой запах чужеземного вина и холодное удовлетворение. Змеи выползли из тени и впились в самое сердце «сияющего» града. Хаос начал своё шествие.

Княжьи палаты в Киеве Скифском дышали мощью и славой предков. Столовая гридница была огромной, с дубовыми стенами, покрытыми резьбой – грозные Перуны, мудрые Велесы, щиты древних воевод в скифском «зверином стиле». Огромная печь из белого камня в углу излучала добротный жар. Стол ломился от яств: дичина, рыба серебряных рек, пироги, горшки с мёдом и, пока ещё, доброй медовухой. Воздух гудел от важных разговоров и смеха.

Во главе стола восседал сам Князь Киевский, Владимир Световид – мужчина лет шестидесяти, но ещё могучий, как старый дуб. Его добротная цвета белого золота борода, была заплетена в косу, усы – гроздьями. Лицо – мудрое, с морщинами-картами былых походов, но глаза – ясные, как вода Днепра-Славутича весной. Одет он был в парчовый кафтан цвета спелой вишни, отороченный соболем, на груди – массивная золотая гривна с ликом Ярилы-Солнца.

Ошуюю, рядом с ним – его супруга, Княгиня Зореслава Берегиня. Женщина лет пятидесяти, статная, с лицом светлым и спокойным, как озеро в полнолуние. Её тёмно-синий наряд был богат, но не вычурен, а взгляд излучал тихую силу и проницательность. На пальце – перстень со знаком Лады-Матери.

Одесную от князя – их сын, Яромир Огнебор. Юноша лет двадцати, пышущий здоровьем и яростью, с огненно-рыжими кудрями и глазами, как у молодого сокола.

Годун Воевода, Святогор Бурелом – исполин с седой гривой волос и густой бородой, сидел рядом с Яромиром, молчаливый и наблюдательный, как скала.

Недалёко от князя – ближние бояре: Ратибор Кмет, Любомир Златобор, Мстислав Пчелица и сам Гостомысл, сияющий от гордости за своих «друзей». Слуги в белых рубахах с орнаментами сновали неслышно.

Мерира и Рамосс, в своих скромных, но чистых одеждах, казались тенью на этом празднике жизни. Но Мерира говорил. Говорил на своём ломаном, но страстном славянском, и его слова лились, как мёд, смешанный с ядом:

– Великий Князь Владимир! – начал он, кланяясь глубоко. – Слава Киеву-граду! Слава роду твоему, могучему, как дуб вековой! Мы… гости из далека. Видели много земель… но Киев… диво дивное! Камень белый… сила! Люди… сильные, как медведи! Красивые, как солнце! Но… видели мы… как можно больше. Больше золота… больше славы… больше… жизни!

Рамосс (про себя, с презрением глядя на пирующих): «Смотри, как глотают сладкую ложь. Дети богов… наивные, как ягнята.»

Мерира продолжал, обращаясь уже ко всем: – Боги ваши… сильны! Перун грозен! Велес мудр! Но… есть боги… которые дают… ВЕЧНОСТЬ! Жизнь после жизни… в золотых чертогах! Власть… не