Геном хищника 10 - Евгений Александрович Гарцевич

— Чтобы был доступ к данным, биомонитор нужно обновлять. Не все же это делают, — пожал я плечами, совершенно не намекая на себя.

Тереховский улыбнулся.

— Моё послание зашито в базовую версию. Так что если человек скрыл свой гаджет от UNPA, то само послание найдёт его в любом случае. И тогда он придёт сам.

Учёный улыбнулся ещё раз, явно намекая на меня.

— И много уже пришло?

— Нет, — хмыкнул Тереховский, — вы первый, кто прочитал послание. Хотя так скажем, были и другие.

Мы прошли ещё несколько дверей, за которыми подвывали, скреблись и плакали. А в одной, наоборот, кто-то мерзко хихикал. Следующая дверь была открыта, а внутри вместо камеры или больничной палаты оказался рабочий кабинет. По наличию всевозможных гаджетов он напоминал берлогу Клода, но при этом был его полной противоположностью. Всего было аккуратно разложено по полкам. Чувствовалось, что каждым прибором постоянно пользуются, но у каждого есть своё место.

Почти треть пространства занимал рабочий стол с аккуратными стопками папок по краям, а в центре лежал планшет в толстом, защищённом чехле. По внешнему виду он был похож на сильно укрупненный биомонитор последнего поколения — из тех, что мне выдали по прибытии. Я как-то всё не понимал, с чего вдруг Разведывательный Директорат тогда так расщедрился, но Купер как-то предположил, что биомонитор предназначался Драго. В том плане, что подарком был не только слив исполнителя, но и трофей, который он с него заберёт.

Алхимического оборудования в комнате не было. С геномами напрямую здесь явно никто не работал и никакие мутагены не производил. Может, и правда здесь только аналитика…

Тереховский на пару минут оставил меня одного, вернувшись с пыльным раскладным стулом.

— Ещё раз прошу меня извинить, — виновато сказал он. — У меня в отделе гости нечасто бывают. А особенно после переезда.

Пока я втискивал стул между столом и шкафом, Тереховский взял со стола планшет и включил его. Потом достал из ящика длинный провод и воткнул его в планшет, а к свободному концу прикрепил иглу. Перед этим демонстративно распаковав её из стерильной упаковки.

— Если вы не против, то я бы взял образец вашей крови на анализ? — кивнул он на иголку.

— Обсуждаемо, но сначала расскажите мне про «Наследие Древних», — сказал я, ещё не решив, что я вообще здесь делаю и на что соглашаться, а на что нет.

— Справедливо, — ответил учёный и заозирался по сторонам, ища куда бы отложить иглу. Ничего не придумал и просто накрыл её обратно раскрытой упаковкой. — Как я уже сказал, моя работа заключается в поиске геномных последовательностей и их сочетаний. Точнее, в поиске патогенных, вредных и опасных, дабы оградить сотрудников ведомства от неправильных или опрометчивых способов улучшения себя.

В UNPA нет как такового регламента по инициациям. Как правило, прибывшим на Аркадию инициируют геном песчаного каймана. Своего рода акклиматизация, ну а дальше каждый волен самостоятельно выбирать пути развития. И думаю, не нужно вам рассказывать, как полученная сила может вскружить голову.

— Не нужно, — подтвердил я. — Видел, слышал, отчасти чувствовал.

— Тогда, собственно, должно быть понятно, что без работы я не сидел, — с налётом грусти в голосе усмехнулся Тереховский. — За шестьдесят лет, что я в отделе…

Я, видимо, как-то уж очень недоверчиво нахмурился при упоминании такого нереально срока, что Тереховский запнулся. На вид-то ему было максимум сорок, а если бы выспался и причесался, то итого меньше.

— Признаюсь, сам грешен в использовании поистине магических способностей местной генетики, — улыбнулся учёный. — Я сильно старше, чем могу показаться. В какой-то степени это всё следствие моей работы.

Учёный сделал паузу. Возможно, ждал похвалы или каких-то вопросов, но я пока решил больше слушать, чем говорить.

— Так вот. В ходе моей работы я изучил десятки тысяч различных комбинаций. И пусть не сразу, но я заметил ряд странных совпадений, когда различные по своей сути геномы в итоге складываются в нечто одинаковое. Переменные разные, а стремятся к одному результату, — дыхание у Тереховского закончилось, и он сделал глубокий вдох, заодно, похоже, и задумался о чём-то. — На самом деле не одному. На данный момент я выделил уже пятнадцать возможных вариантов конечного результата. Я называю их сборками или билдами, если сравнивать навыки от геномов с характеристиками персонажей в компьютерных играх. Если очень упрощать, то это солдаты, строители, ремонтники, наблюдатели, учёные и так далее.

— Интересно, — честно признался я. — Но при чём здесь наследие?

— О-о! — Тереховский взмахнул иглой, будто собирался воткнуть её в лампочку под потолком. — Это ещё интереснее! Я преклоняюсь перед природой, боготворю эволюцию, но в такие случайности всё-таки не верю. Эти сборки не могли возникнуть случайно.

— То есть по-вашему их кто-то заранее запрограммировал?

— Именно! — воскликнул учёный, на мгновение блеснув, если не безумством, то точно одержимостью в глазах. — Это сделали «Древние».

— И тот, кто восстановит нужную цепочку, станет их наследником? — задумавшись, спросил я. — То есть по факту вы нашли те сборки, которые применяла прошлая цивилизация?

— Да! Но! — ещё больше воодушевился Тереховский. — Вы правильно упомянули слово запрограммировал. Я более чем уверен, что это не просто формула правильного развития генома. Практика показала, что эти совершенно случайные геномы будто тянутся друг к другу. Это своего рода шаблон, по которому прошлая цивилизация сможет возродиться. Прежде чем исчезнуть, они оставили своего рода лазейку.

— Не очень понимаю, как это возможно, — нахмурился я. — Как вы себе это представляете? Какая-то конечная мутация, которая из наследника-землянина создаст этакого инопланетянина?

— Ну зачем же так, — укоризненно покачал головой Тереховский. — Всё намного проще. Их души просто переселяться в новые тела. В подходящие тела наследников. Или лучше преемников.

— Души? — спросил я, балансируя на грани между принятием, что Тереховский сам уже недалёк от своих пациентов и чётким недавним указанием системы, что я теперь донор.

А если ещё вспомнить ту хрень, что мы с Осой нашли в болотах — пробирку со спиралью, которую мы приняли за образец ДНК для клонирования, то Тереховский не казался таким уж сумасшедшим.

— Это очень упрощённое название, — ответил Тереховский. — Слепок памяти. Код сознания. Банально группы узловых генов, которые влияют на нашу память. Тот же «смад-три», протеинкиназа С-альфа, «грин-два-би», да что угодно. Уж кто-кто, а эти парни умели творить чудеса. И они не исчезли бесследно.

Тереховский выразительно посмотрел на меня, но я снова промолчал. Всё звучало довольно бредово, но я уже зарёкся удивляться на Аркадии.

— Да, — продолжил учёный, — они столкнулись с внешней угрозой и