В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Ничего, в баньку потом, дома схожу, — улыбнулся боярин. — Княгини меня веничками отходят от души, чтобы я им нервы не трепал. А пока и тазика с водой хватит.

Когда Марфа снова спустилась в подвал, таща его выстиранные вещи и две фляги, Михаил стоял голышом на дощатом полу, и обтирал себя мокрой мочалкой, смывая пот. Вытершись насухо, он облачился в уже привычную одежду.

— Вот, — протягивая ему небольшую флягу, граммов на триста, произнесла знахарка, — это то, чем я тебя поила, и что тебя временно на ноги поставило и источник твой подпитало. Извини, что мало, но я сюда весь запас очень редких травок извела. Так что по глотку, когда совсем туго станет. А вот это укрепляющее, немного сдерживает проклятие. Все, ваше сиятельство, больше я ничем вам помочь не могу.

Михаил кивнул и, проверив, на месте ли ловушки, размещенные на поясе, полез по ступеням наверх. Стоило выбраться, как его так качнуло, что он едва не загремел обратно в подпол. Но устоял. Кивнул Марфе, которая проводила его обеспокоенным взглядом, вышел наружу. Посмотрев на небо, он улыбнулся, лучше и придумать нельзя, черное солнце вставало над лесом, начинался новый день, а значит, пора идти в руины, искать золотого, без него он обречен. Хотя он бы лучше снова пообщался с серебряным.

До дома он дошел буквально за пару минут. Не сказать, что его самочувствие сильно улучшилось, слабость никуда не делась, но под небом ему было куда лучше, чем в темном подвале.

Михаил толкнул дверь, та оказалась не заперта, несмотря на то, что очень рано. Он окинул взглядом комнату. Крышка люка была опущена, а значит, Екатерина в мастерской, такова традиция, если она не там, люк всегда открыт. На кровати, свернувшись калачиком и обняв подушку, спала Ирина. Бельский с минуту смотрел на нее, потом тихонько снял с крюка свой ранец, взял со стола хлеб и копченое мясо, пустую флягу перекинул через плечо. На выходе он посмотрел на свой самострел и шпагу, доставшуюся ему от погибшего Василько, на чары сейчас надежда слабая, они понадобятся для золотого, поэтому он, прихватив оружие и колчан с болтами, тихонько выскользнул за дверь.

К воротам Михаил подошел полностью экипированный для похода в руины. Ловушки, поисковик, оружие, еда, флягу наполнил водой по дороге. Либо он справится, либо подохнет там, оскверненным он становиться не хотел. Если поймет, что все, вонзит себе нож в сердце, или прикажет Горынычу его спалить призрачным пламенем. Да, так, наверное, будет лучше. Сначала он хотел попросить помощи у Ирины, но почуял, что та не только не поможет, но и попытается его остановить, не пустить в руины, и оставил эту идею, сам справится.

— Открывай ворота, — приказал он незнакомому мужику из местных, который торчал рядом с новыми створками с самострелом наперевес.

Странно, за пару месяцев боярин успел запомнить всех жителей заставы в лицо, а вот этого мужика видел впервые.

— А ты кто такой, чтобы приказы раздавать? — набычился тот. — У меня распоряжение от воеводы Родима Несторовича, никого не пущать.

— Боярин Бельский я, — устало произнес Михаил. — Не заставляй меня сносить ворота, мне вредно напрягаться. Мне срочно нужно в руины, и некогда искать Желобова или Берга.

— Простите, ваше сиятельство, я не знал, как вы выглядите, но у меня приказ, ночью видели ксанса на опушке.

— Открывай, я одержимого в схватке убил, второго зверодух мой сжег, что мне до ксанса? Прикончу и дальше пойду.

— Михаил Иванович, ну нельзя же так, — раздался за спиной голос Желобова, — приказ у него. Но теперь, когда я тут, то можно. Открывай, Гернк.

Мужик кивнул и, отодвинув засов, толкнул створку.

— Вы куда, ваше сиятельство, собрались? — приблизившись так, чтобы никто не услышал, прошептал воевода. — Вы ж едва на ногах стоите, ветер поднимется, сдует.

— А если не пойду, умру, — так же тихо ответил Бельский, — или стану зараженным. И поверь мне, Родим, тебе сильно не понравится, если это случится.

— Но один-то зачем? Подождите минут пятнадцать, я боярина Змиева разбужу, он поможет, если вы Ирину Николаевну брать по какой-то причине не хотите.

Бельский задумался и уже хотел согласиться, когда увидел, как по улице к воротам несется княгиня Воронецкая, в сапогах и длинной ночной рубашке. Золотые волосы растрепаны, в голубых глазах сверкают молнии.

— Не успел, — вздохнул Бельский и, усевшись на лавку возле лестницы, ведущей на стену, приготовился к разносу. — Теперь точно объясняться придется.

— Может, оно и к лучшему? — с едва заметной улыбкой произнес Родим. — Негоже одному шляться, тем более в таком состоянии.

— Ты! — возмущенно выкрикнула Ирина, останавливаясь перед ним и гневно уставившись на Бельского. — Почему не разбудил?

— Зачем? — с улыбкой спросил Михаил. — Чтобы ты меня отговаривала? Не надо мне этого, все равно пойду. Кстати, доброе утро, милая, я очень рад тебя видеть. Но если тебе не хочется стать вдовой, тогда мне нужно поймать золотого, иначе все, кончусь через сутки.

— Жди, — потребовала она, видимо, что-то в голосе мужа изменило ее мнение, поскольку она ведь изначально не хотела его отпускать, — я быстро соберусь, вместе пойдем.

— Хорошо, — согласился Бельский.

Воронецкая резко развернулась, так, что длинный подол ночнушки крутанулся, продемонстрировав ему великолепный голый зад. В голову полезли всякие фривольные мысли, но сейчас было не до этого. Как себя скверна поведет, никто не знал, так что лучше не рисковать, да и силы были не те, на темперамент Ирины Николаевны его точно не хватит.

— Составить компанию, ваше сиятельство? — поинтересовался Родим.

Михаил подвинулся, уступая место.

— Что интересного за две седьмицы случилось?

— Да ничего особенного, Михаил Иванович, — вздохну Желобов. — Местные из Ксанса были с посольством, просили передать, что в большом долгу перед вами. Если бы не вы, то этот одержимый сначала бы их изничтожил, потом бы сюда явился, и, учитывая, что он с вами сделал, не уверен, что застава выстояла бы против него, да и не один он явился. Так