В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Убил, — с усмешкой на губах произнес Асаар, и с его руки сорвалось черное облако, на мгновение окутавшее Михаила. Открытые места — руки и лицо обожгло ледяным холодом, словно он упал голым в сугроб в сильный мороз. — И я тебя, — разлетаясь жирными черными хлопьями скверны, шепнул одержимый.

Понимая, что ничего сделать не успевает, боярин окутал себя золотым светом. Это единственное, что пришло ему в голову. И он угадал, проклятье Асаара сгорело яркой вспышкой, оставив после себя запах горящей смолы. Михаил пошатнулся, бросил взгляд на таращившихся на него людей. Среди них был и старый Гритт.

— Я же предупреждал, — устало произнес Бельский, обращаясь к вождю. Он чувствовал себя крайне погано, нужно было спешить домой. — Закройте портал, если он уцелел после нашей драки с Асааром, а мне пора.

— Освободи нас, — крикнул один из мужчин.

— Сами освободитесь, вон оружие ваше валяется, — разворачиваясь и направляясь к тоннелю, бросил Бельский, — а у меня мало времени. — Он уже ощущал, как проклятие Асаара медленно, но верно убивает его, и боялся не успеть сделать самое важное — попрощаться.

С трудом опираясь на стены, он доковылял до внутреннего двора, где его ждал Горыныч. Коснувшись рукой широкой груди зверодуха, он смог провести слияние. Мысли путались. С трудом сконцентрировавшись, боярин отдал приказ на взлет и возвращение в Имперскую заставу. Горыныч, расправив крылья, взмыл в воздух. Михаил даже не следил за полетом, ему с каждой минутой становилось все хуже, проклятие выжигало его изнутри. Источник активно сопротивлялся, но большинство энергетических каналов скверна уже забила. Больше всего Бельский боялся двух вещей. Первое — стать оскверненным. Он обладал невообразимой для людей силой, он даже демона с оболочкой уничтожил. Что же он сделает с поселком и людьми в нем? Второе — что Горыныч подхватит от него скверну, и тогда на Имперскую заставу обрушится мощнейший оскверненный зверодух. Хоть теперь там и есть несколько черных зверодухов, которые, скорее всего, смогут справиться, только вот летающих среди них нет. Много бед натворит зараженный дракон, прежде чем его убьют.

Сколько он провел времени в полете, Михаил не знал, но немного, поскольку проклятие не успело подавить источник. Он то впадал в забытье, то скрипел зубами от боли. В одно из таких возвращений, он увидел, что зверодух снижается. Горыныч опустился на центральную площадь заставы.

Бельский разорвал слияние, буквально вывалился на брусчатку. С трудом поднявшись на ноги, боярин трясущейся рукой отцепил от пояса ловушку и загнал туда дракона, а то ведь тот не даст к нему подойти, будет защищать, пока он не сдохнет. Именно в этот момент на ступени, ведущие к крепости последней надежды, высыпали люди. Они замерли, не решаясь подходить. Михаил обвел их мутным взглядом и рухнул на колени. Он видел, как рванулись к нему Ирина с Катей, но кто-то умный удержал их.

— Марфу зовите, — услышал он крик Берга.

— Стоять, — прохрипел Бельский на всякий случай, — не приближайтесь. — Слова давались ему с трудом, но он должен был донести до людей информацию о случившемся. — Я проклят, — почти ничего не видя, кроме размытых силуэтов, продолжил он, — и это убивает меня. Уничтожил двух одержимых, портал закрыт, Ксанс устоял… — Он замолчал на несколько секунд, собирая разбегающиеся мысли и стараясь не отключится. — Катя, Ирина, — выталкивая с трудом слова, торопясь закончить, произнес он, — время прощаться, простите меня. Я обещал вам любовь и заботу, но ухожу, оставляя вас. Я сделал все, что мог, чтобы вы жили. Да пребудет с вами любовь моя. — Именно на последних словах, которые он почти шептал, силы окончательно оставили его, но он видел и слышал все, что происходит на площади.

— Да уберите вы их отсюда, — заорал Берг на боярина Змиева и барона Шталена, которые едва сдерживали княгинь, не давая им приблизиться к валяющемуся на брусчатке телу.

Барон кивнул и с трудом потащил вырывающуюся беснующуюся Воронецкую внутрь крепости. Долгорукова же почти не сопротивлялась, она ревела в голос, ноги ее не держали, и Змиев просто подхватил ее на руки и понес.

— Где Марфа? Живее! Может, еще не поздно? Давайте сюда артефакты лекарские, попробуем сдержать проклятие, вдруг помогут?

Глава совета решительно приблизился к Михаилу, присев рядом, он взял в руку один из артефактов и приложил к груди, тот засиял зеленью, отдавая на лечение все силы, и уже через десять секунд погас, исчерпав свои возможности.

— Невероятно, — прошептал Берг, — даже в самых тяжелых случаях заряда хватает не меньше, чем на минуту, а тут и половины не продержался. — Он отбросил пустой артефакт в сторону и взялся за новый. Так, один за другим, он извел все пять, что ему собрали.

— Вот еще, ваше сиятельство, — доковыляв на своей деревянной ноге, произнес Родим Желобов, воевода имперской заставы.

Берг благодарно кивнул и взялся опустошать новую порцию. Когда появилась Марфа со своей лекарской сумкой, на брусчатке валялось двенадцать артефактов.

Бельский, который все это время скрипел зубами, прикрыл глаза. Да, Берг поддержал его, но проклятие в считанные секунды поглощало лечебную силу. Он пытался дотянуться до своего источника, но тот был блокирован скверной. Последнее, что он услышал, проваливаясь во тьму, строгий голос Марфы:

— Вон отсюда! Держись, боярин.

В себя он пришел в полной темноте. На секунду он подумал, что ослеп, но тут в комнате стало куда светлее, кто-то зажег рунный светильник.

— Как вы, ваше сиятельство? — услышал он голос Марфы, а спустя полминуты увидел и саму знахарку. — Опять ты, боярин, отличился, уже две седмицы из тебя проклятие одержимого вытаскиваю, плотно оно корни пустило. Я и твои внутренние силы не дают ему распространиться, но и изгнать его мы не можем.

Михаил активировал внутренне око. Да уж, дорого ему встала эта дуэль с Асааром. Его источник был в плачевном состоянии, тусклый, тьма преобладала, но она не могла противостоять скверне. Серебро и золото едва проглядывали. Кроме того, он серьезно уменьшился в размерах и был теперь с полупрозрачный бильярдный шар, каналы истончились, и в них проглядывали зеленоватые искорки. В некоторых местах Михаил обнаружил пятна скверны, которые вгрызлись в его плоть, и если их не уничтожить, скверна его поглотит