Так себе рабыня - Яна Каляева

два месяца пациент забудет о переломе. Рану затяну пленкой, она рассосется сама. Сложнее будет с детоксикацией, она займет около месяца. Капельницы нужны каждый день. Потом иммунизация и специальное питание, рецепт слишком сложный, чтобы тебе объяснять. Так что забрать щенка можно будет не раньше, чем через два месяца. И мне понадобится около… пяти тысяч дирхамов.

Я с трудом удержалась от того, чтобы присвистнуть. В моем кошельке звенело полсотни монет достоинством в один дирхам.

— И это я еще не требую денег за свою работу, — припечатала Умма. — Случается, что судьба стучится в дверь, это тот случай. Но придется покупать компоненты у ветров пустыни… так называют настоящих сталкеров Стеклянного ада, не тот пришлый сброд, который толкается в Шу-Каиме. Только ветры пустыни способны найти и доставить по-настоящему ценные составляющие, о них такие, как ты, даже представления не имеют… Хоть ты моего совета и не просила, но я его дам — прекращай болтаться по Стеклянному аду. Никакого толку не будет, только головушку сложишь почем зря, а тебе еще лечение щенка оплачивать.

Я почесала репу:

— Совет, прямо скажем, не особенно уместный именно тогда, когда деньги нужны кровь из носа.

— Разбирайся как знаешь, — отмахнулась Умма. — Но первую порцию ингредиентов я буду заказывать через два дня. К этому сроку нужна как минимум треть всей суммы.

Я открыла было рот, чтобы поинтересоваться, как она собиралась выкручиваться изначально, когда не требовала денег от меня, а, наоборот, сама пыталась мне заплатить. Но сочла за благо завалить хлебальничек. Не мое собачье дело.

Мое дело — достать денег. И я точно этого не сделаю, рассиживаясь здесь. Я решительно встала.

— Я поеду тогда.

— Да я тебе остаться на ночь и не предлагаю, — усмехнулась Умма. — Тут не странноприимный дом, знаешь ли. Идем, открою тебе ворота… Да, кстати, ты дала щенку имя?

Я почесала репу:

— Мне как-то… и в голову не пришло. У него как будто уже должно быть имя, надо только его узнать.

— Верно понимаешь, — Умма довольно кивнула. — Его следует называть Ахад.

— Откуда ты знаешь? Он… сказал тебе?

— Ты совсем глупая? Ахад не может говорить, у псовых нет речевого аппарата. На арабском это имя означает «единственный», «уникальный». Такова его суть, уж можешь мне поверить. Если бы другие такие существовали, я бы знала. Так, вот и твой мотоцикл. Возвращайся с задатком за лечение. У тебя два дня!

Я не стала спрашивать, что будет, если я не привезу деньги. Едва ли Мать чудовищ бросит на произвол судьбы уникального пациента… но забрать его она мне уже не позволит.

Гонять ночью по пустыне — удовольствие ниже среднего, но фара у "Рыси' мощная, рассчитанная на северные метели, когда можно просто протянуть в темноту руку и набрать пригоршню снега прямо из воздуха. Однако и в пустыне теперь зябко, я впервые с начала ссылки врубила обогревающий щит — на десятую часть мощности, но все же.

Так, что, как говорят авалонцы, мы имеем на тарелочке? Лечить Ахада или нет — так вопрос вообще не стоит. Как там сказала эта странная Умма? "Когда судьба стучится в дверь', ага. Если снизить пафос, вид брошенного в пустыне щенка резко пробудил во мне нереализованный материнский инстинкт. С первой минуты просто не было такого варианта, чтобы я бросила. Эх, успела бы выскочить тогда за Леху Соянского — уже имя первенцу выбирали бы. Ну да что ж теперь…

Дело за малым — в два дня раздобыть бешеные деньги. Однажды я уже решила такую задачу, выйдя замуж и быстренько овдовев, но это не тот опыт, который стоит превращать в постоянную практику. Да и шансов, что на меня вдруг положит глаз самый богатый мужчина в регионе, прямо скажем, немного. Тем более что в тот раз у меня имелось весьма привлекательное приданое, а сейчас в карманах свистит ветер.

Из дорогих вещей у меня есть только «Рысь' и пара модифицированных пистолетов, а их продавать не стану, это не обсуждается. Значит, остается Стеклянный ад… вот только с кем мне туда идти? Наша спонтанно собравшаяся команда с очевидностью распалась — у Юсуфа теперь нет транспорта, а Тарик до сих пор бесится из-за того, что я отказалась продавать Ахада. Условия, на которых профессионалы берут с собой новичков, не вдохновляют… да и профессионалы в Шу-Каиме водятся сомнительного толка. Конечно, я могу найти и других разгильдяев, чего-чего, а этого добра здесь навалом… Вот только шансы хорошо заработать при таких раскладах, прямо скажем, невелики. Здесь ведь так: "с хабаром вернулся — чудо, живой вернулся — удача, от монстров увернулся — везенье, а все остальное — судьба…»

Когда я подъехала к Шу-Каиму, над красными песками вставало солнце, и в его медово-золотом свете россыпь грязных палаток выглядела особенно убого. Гостиница, в которой мы останавливались с парнями, теперь была мне не по карману. Я катила «Рысь» по утоптанной тропе между шатрами, пока не приметила покосившуюся табличку: «Ночлег. Вода. Пять дирхамов».

Хозяин, помятый старикан, налил мне кружку теплой воды и кивнул на тряпичную ширму в углу общего зала, где на подстилках вразнобой храпели трое таких же неудачников, как я. Пахло здесь потом, несвежими носками и чем-то прокисшим. В головах у спящих тускло горела масляная лампа.

Надо бы подремать часа три… Я нашла свободный коврик и уже начала засыпать, когда ширма рядом со мной колыхнулась, и на свободный край подстилки плюхнулся кто-то еще.

— Не занято? — голос низкий, вкрадчивый, с авалонским акцентом.

Я не ответила, просто отвернулась к стене.

— Ты с севера, да? — продолжал гнусавить голос. — Сразу видать… Кожа белая, глаза голубые… У нас тут таких девчонок днем с огнем не найдешь.

Я не стала вступать в дискуссию, только рука сама легла на кобуру.

— Ты не бойся, — голос стал мягким, почти отеческим. — Я не лихой человечек и разводила какой. Работу предлагаю. Хорошую работу. Деньги. Большие деньги.

— Не ищу работу, — буркнула я в ткань.