Григорий Крячко - Суррогат мечты
Удивительно, но тут, фактически рядом с Припятью почти не было радиоактивного фона. По крайней мере, приборы молчали. Еще одна загадка Зоны. Тайна, которые она столь щедро преподносила людям. И как объяснить тот факт, почему при столько большом количестве ловушек путники не заметили пока ни одного артефакта? Сапог, который спал и видел, как бы нагрести в рюкзак побольше добра, откровенно скис и почти все время ворчал себе под нос что-то унылое и раздраженно-злое. Эдик же напротив, приободрился и шагал целеустремленно. Но в этом явственно сквозила обреченность.
Один раз им попалась страшно растерзанная плоть. У мутанта кто-то разворотил все брюхо и выдрал оттуда внутренности. Так как потроха не валялись вокруг, то убийца, очевидно, сожрал их. У твари были переломаны ноги, а голова, разбитая чем-то, по силе сравнимым с кувалдой, напоминала бесформенный кровавый мешок. Туша валялась тут довольно давно и уже успела основательно протухнуть. Тошнотворный запах наполнял воздух. И опять нет падальщиков. Вороны исчезли совсем. В лесу их были целые стаи, а тут нет вовсе.
Сгустились тучи, снова начал крапать мелкий холодный дождик. И не простой. На губы Шухову попали первые капли и он начал громко и яростно плеваться — вода оказалась пронзительно кислой, тошнотворной. Люди поспешили надеть капюшоны, чтобы дрянь в воде не повредила кожу наподобие кислоты. Вот потому-то асфальт и бетон дороги, выглядящий вроде бы надежным, легко крошился под ногами, и от него можно было руками отламывать хоть целые куски. Ядовитая вода источила даже камень. При этом по странному стечению случая и воли Зоны пощадив сталь и вроде бы такое хрупкое и ненадежное дерево. Тучи, судя по движению ветра, несло со стороны Припяти. Где-то там они и напитывались едкой отравой…
А смерть и тут была рядом. Совсем рядом.
Сзади вдруг раздалось громкое шипение. Шедший последним Иван аж подпрыгнул от неожиданности, резко обернулся. И ничего не увидел. Остальные, тоже реагируя на звук, вскинули оружие, чтобы отражать нападение. Стрелять же оказалось не в кого. Кроме…
На людей медленно двигалось нечто невидимое. Но то, на что наползало прозрачное «оно» буквально крошилось и превращалось в пыль на глазах. Куски битого кирпича затрещали, задрожали и начали медленно, нехотя растекаться по земле россыпью мелких, как песок, обломков. Невысокий куст вообще не мог сопротивляться — как от порыва ветра расплющился по асфальту. Да и тот, кстати, тоже прогибался, как от давления чудовищно тяжелого, пусть и невидимого катка. Четко обозначая границы того, что надвигалось на людей. А зашипела пластиковая бутылка, завинченная пробкой, когда она попала под убийственный пресс и начала сминаться в блин. Воздух сорвал пробку и вырвался наружу.
Сапог громко заверещал и дал по невидимке очередь. Безрезультатно. Пули, едва влетев в «нечто», камешками попадали вниз и моментально всосались с глухим чпоканьем в асфальт. Так вела себя «плешка», гравиконцентрат, только тут она двигалась! Ловушка покинула определенные для себя границы и поползла охотиться за живыми жертвами. Перемещалась она медленно, но очень даже целеустремленно. И неотвратимо.
— Бежим! — рявкнул Иван и первым рванулся вперед.
Идея оказалась хороша и более чем кстати. Словно воспряв от звука человеческого голоса, ловушка приостановилась, дернулась, а потом заскользила вперед раза в два быстрее. Причем от ее движения теперь раздавалось низкое негромкое гудение и шелест, с которым она подминала под себя все, что попало в зону ее действия. Ловушка тем самым весьма четко обозначала свой путь, и подкрасться невидимой ей теперь бы не удалось.
Люди мчались вперед, подстегиваемые нешуточным страхом быть расплющенными в тончайший блин. Наверное, они бы побили любые мировые рекорды, будь тут наблюдатель с секундомером. Ведь они просто боролись за свою жизнь.
— Там валун впереди! — на ходу крикнул срывающимся голосом Дима, показывая рукой. — Давай на него! Его не сомнет!
Сзади послышался протяжный скрежет и металлический стон. Это, попав под действие ловушки, рвался и корежился металл навеки замершей здесь легковушки, которую только что миновали беглецы. «Плешь» упорно двигалась за своими жертвами.
Иван первым достиг камня, громадного, замшелого валуна, наполовину вросшего в землю, и легко взлетел на него, почти не помогая себе руками. Обернулся, отскочил, освобождая место для маневра своим спутникам. Спасая собственные жизни, люди моментально забрались на камень и скучковались там, боясь толкнуть один другого вниз, на верную гибель. С замиранием сердца, затаив дыхание, они наблюдали за действиями своего аномального врага.
Глаз у ловушки не было, и это оказалось спасением. Если бы у нее имелся разум, со стороны было бы похоже, будто она настолько уверилась в своих силах и несокрушимой мощи, что никаких преград для нее нет и не будет. Ловушка, не снижая скорости, натолкнулась на камень. Валун ощутимо дрогнул своей многотонной массой и даже чуть просел с одного края. Но дальше дело не пошло. Комья мха посыпались с его боков, но камень удержался и не дал трещин. Ловушка, встретив достойного противника, замерла, уперевшись в валун. Наступила звенящая тишина.
С минуту все было тихо. А потом ловушка вдруг стала надуваться, вбирать в себя пространство со всех сторон. Камень застонал и загудел, его неодолимо тянуло в одну сторону, он буквально проседал под ногами, утягиваемый невидимой силой. Диме Шухову на миг даже показалось, что мир вокруг вытянулся в сторону ожившей ловушки, как если бы его всасывало туда. А потом все неожиданно резко окончилось. Разом.
Ловушка явно надорвалась, в прямом смысле напоровшись на камень, который в итоге не смогла поднять. Вернее, раздавить. Это и кончилось для нее плачевно. Надувшись до какого-то критического, определенного Зоной для нее масштаба, она звонко хлопнула и взорвалась кусками асфальта и каменного крошева. Стоящие на камне люди заработали легкую контузию. Резко закружилась голова — это пространство, утягивающееся, как в вакуум, в «плешь» вернулось на свое место, подобно резинке от рогатки после выстрела. А внизу, в небольшой воронке, оставшейся на месте ловушки, остался лежать маленький ярко-красный шарик. Артефакт, порожденный сгинувшей «плешкой».
Сапог, увидев его, аж закряхтел от радости, заурчал, засопел в оплеванную во время бега бороду, заерзал на камне, а потом взял да и сиганул вниз, совершенно забыв про всякую осторожность и минувшую только что смертельную опасность. Жадность возобладала над страхом, эти два основных инстинкта отчаянно боролись в человеке, и в итоге один из них взял верх. Даже Дима не рискнул бы вот так, очертя голову соваться туда, где несколько секунд назад бушевала аномальная буря. А Сапог, этот обычно весьма осторожный и оглядчивый ходок решился.