Валидуда Анатольевич - Время Обречённых

Армейская группа "Юг" под командованием генерал-оберста Фёдора фон Бока через несколько дней должна была сосредоточиться на итало-австрийской границе, в ожидании приказа вступить в Тироль. Четыре панцерных, четыре моторизованных и три пехотных дивизии ждали своего часа, чтобы сделать первый шаг к началу реванша за тридцать первый год. Первый шаг к большой войне.

А в это время румыно-югославскую границу пересекали последние эшелоны 21-го армейского корпуса генерала Домочадова. Пересекали, чтобы без остановок проследовать через Белград в Словению и Боснию-Герцеговину, где их уже ждали полевые лагеря югославской армии – в общем-то одной из сильных армий Европы. Армии моторизованной и насыщенной огневыми средствами собственного, российского и итальянского производства. Югославскую армию тридцать восьмого года нельзя было сравнить со старой сербской времён Мировой Войны, носившей характер скорее народного ополчения. Одновременно с корпусом Домочадова в Словении и Верхней Далмации сосредотачивалась 11-я воздушная флотилия генерал-лейтенанта Нечволодова. Две истребительные, штурмовая, лёгкобомбардировочная эскадры и отдельный разведывательный авиадивизион занимали запасные аэродромы югославских ВВС, с горем пополам принявших 504 самолёта. Спустя несколько дней ожидалось прибытие железнодорожных составов 11-й флотилии: штабы, батальоны аэродромного обслуживания и зенитные батареи; бомбы, патроны и снаряды; запасные двигатели, консоли и наборные элементы фюзеляжей. В далмацийском порту Сплит к этому времени уже разгрузились первые танкеры с горючим для русских войск.

В этот же день король Александр, лично встречавший русских генералов под Белградом, посетовал своему военному министру Милану Недичу: "эта воздушная флотилия Нечволодова почти равна по численности нашим ВВС. Но у нас треть самолётов – устаревшие бипланы, а у России в каждом воздушном флоте по три-четыре таких флотилии". Генерал ничего не ответил, да Александр и не ждал от него ответа. Король Югославии обдумывал, не предложить ли Кутепову оставить 11-ю флотилию на Балканах после грядущих событий в Австрии. Он пока что не знал, что в Москве то же самое готовились предложить и ему.

Во второй половине дня в особняк на Кэ д"Орсэ прибыли премьер-министр Великобритании Артур Чемберлен и его сподвижник – министр иностранных дел Эдвард Галифакс. Британский дуэт встречали их коллеги – Эдуард Даладье и Жорж Боннэ. На повестке был первоочередной вопрос – стоящие в Австрии дивизии рейхсвера и Зейсс-Инкварт в кресле канцлера.

– Все мы очень обеспокоены, – заявил Чемберлен после протокольных формальностей. – Положение вокруг Австрии можно по полному праву назвать кризисом нашей дипломатии. Ситуация для наших стран сложилась крайне опасная.

Даладье и Боннэ слушали с холодным вниманием, тщательно скрывая от британского премьера свою обеспокоенность. Боннэ про себя злорадно подумал, что Чемберлен склонен приуменьшить кризис одной только дипломатией, по сути дала огромную трещину вся британская континентальная политика, выстраиваемая Уйатхоллом в последние два десятилетия. В Лондоне не успел ещё отгреметь скандал по поводу бездействия Гранд Флита в Средиземном море. Политический противник Чемберлена – лорд Антони Иден, которого в марте сменил в кресле форин офис лорд Галифакс, метал в парламенте громы и молнии, вновь набирая сильно пошатнувшийся в прошлом году политический вес. Сторонники Идена винили Чемберлена в близорукости, досталось также и первому лорду адмиралтейства Джеймсу Стэнхоупу, на портфель которого с недавних пор прочили лорда Черчилля. В ответ на обвинения Стэнхоуп заявил, что у него связаны руки и потребовал широких полномочий для командующего британскими ВМС в Средиземноморье адмирала Паунда.

– Прага и Варшава уже высказали нам свою озабоченность, – продолжал Чемберлен. – Как вам известно, господа, позавчера я принимал Юзефа Бека(1). Мы имели трудную беседу, Бек просил подтвердить нашу готовность выступить всею военной мощью в случае начала войны с Россией и Северной Германией. Правительство Мосцицкого(2) пока что удерживается от объявления мобилизации, но уже свыклось с этой мыслью. В свою очередь мы подтвердили наши гарантии и даже предложили разместить в Польше несколько наших дивизий и авиацию. По информации нашего военного атташе в Варшаве, после тайной переброски дивизий фон Бока под носом польской разведки, Мосцицкий и польский генштаб скорее всего примут наше предложение.

– Вероятно, – задумчиво произнёс Даладье, – в Варшаве слишком преувеличено воспринимают угрозу Зейсс-Инкварта. Размещение русских войск в Югославии и блистательная по секретности переброска соединений рейхсвера в Италию – это пока что не более чем демонстрация силы союза Москвы, Рима, – Даладье сделал особое ударение на итальянской столице, – и Берлина. Фон Бок вошёл в Австрию, но это не значит, что он там останется надолго, не имея связи по сухопутью с Рейхом. Нам кажется, что события в Австрии наши союзники излишне драматизируют. Австрия не готова сейчас следовать идеям Зейсс-Инкварта касаемо возврата Тешина. Пограничная чехословацкая группировка значительно превосходит австрийскую. И это без учёта польских войск.

Слова французского премьера британский дуэт выдержал внешне невозмутимо. Лорд Галифакс лишь бросил быстрый взгляд на Чемберлена, в глазах которого, как ему показалось, застыл вековечный лёд. Замечание Даладье стало в своём роде отражением некоторого разлада в отношениях между Лондоном и Парижем, что наблюдался в последний год. Разлада по причине британских заигрываний с Римом. Давно завязанный тешинский узел, сам по себе в Париже не вызывал беспокойства, поскольку страсти вокруг Тешина французская и британская дипломатия успешно погасили ещё в двадцатые. Тешин – бывшее герцогство Австро-Венгерской Империи, около половины населения которого составляли поляки, а другую половину чехи и немцы, стал ареной противоречий в конце 1918-го между Чехословакией и Второй Республикой Польской, получив чешское и польское самоуправление и новое именование – Цешин. В январе 1919-го чехословацкое правительство объявило ультиматум Варшаве с требованием вывести польские войска из польской Силезии, по истечении срока ультиматума через реку Ольза переправились чехословацкие части и внезапным ударом выбили поляков, началась польско-чехословацкая война. Война продолжалась фактически до конца июля 1920-го, то затухая, то вспыхивая вновь; пользуясь напряжением польских войск, самые боеспособные соединения которых действовали в Галиции, Белороссии и Малороссии, Прага постепенно добилась полного контроля над Тешиным, и на какое-то время вся провинция осталась за Чехословакией. Но ни одна из сторон не смогла решить вопрос силой оружия, значительно более сильная чехословацкая армия сталкивалась с польским подпольем и партизанами. В итоге англо-французская дипломатия пошла на разделение бывшего Герцогства Тешин на польское Автономное Силезское воеводство и чешское Заользие.