Кирилл Тимченко - Сумерки человечества
Пока торги не начинались, но люди уже собрались, почти полностью забив помещение. Помещение заполнил тихий шелест страниц, шорох одежды и приглушенные разговоры между покупателями. Кое-кто тихо возмущался, что их заставляют ждать не смотря на то, что есть и другие дела. Оплату с собой, естественно, взять не было возможности, потому что деньги утратили вид купюр, когда можно было целое состояние носить в кармане, вернувшись к натуральному обмену. А ящики патронов или консервов занимали непозволительно много места. Главное, что в таком случае все твои богатства выставлялись напоказ. Оглянувшись, можно было убедиться, в толпе есть личности, способные воткнуть нож в спину любому человеку, лишь бы чуть разбогатеть за чужой счет. Каждый из заходивших в зал посетителей должен был расписаться в большой кожаной тетради, оставив свое имя и фамилию, и получив отдельный бланк, в который будут записаны все его покупки. На обратной стороне бланка на струйном принтере было отпечатано, что оплата будет произодиться в присутствии эмиссаров
Свободной Республики около машины покупателя. В случае попытки обмана в тексте туманно намекали на каким-то наказания. Держа по такой бумажке в руках, мы с Андрей вошли в душный зал, забитый народом. Не менее двухсот человек собрались в одной комнате, чуть слышно обсуждая возможные товары. Мой товарищ, чуть задержавшись перед такой плотностью толпы, начал бесцеремонно протискиваться вперед, поминутно извиняясь и толкаясь. Возмущенные его отношением, люди ругались и возмущенно матерились, но дорогу освобождали. Мне только и оставалось, как идти за ним, стараясь не отстать. До самой платформы добраться не получилось, от нее нас отрезали четыре человека в чалмах и пустынном камуфляже, с закинутыми за спину автоматами АК-47. У каждого автомата на прикладе были аккуратно вырезаны арабские иероглифы, залитые серебром. Перед ними спасовал даже Андрей, решив, что и так достаточно близко подошел.
Слева от меня оказался низенький и лысый мужичок с тремя подбородками, складками лежавшими на плотно застегнутом воротнике рубашки. Он нетерпеливо теребил в руке блокнот с приклеенным к нему бланком, поминутно поворачиваясь к стоявшему рядом с ним высокому и стройному охраннику. Каждый раз парню приходилось нагибаться, чтобы услышать тихий голос начальника с видом полной отрешенности от окружающего мира.
Справа, чуть не ложась на меня в тесноте, стоял рослый бородатый мужик в джинсовой безрукавке и волосатыми татуированными руками. Глаза даже в полумраке помещения были закрыты круглыми черными очками в металлической оправе, как у Бориса Гребенщикова. Кроме этого, с лидером известной группы больше ничего общего не было, но в голове я все равно обозвал его
БГ. Мужик, каждый раз, касаясь меня при очередном движении, сначала извинялся, а потом уже начал достаточно слышно меня материть. Причина такого отношения была, вероятно, в том, что я не мог сжаться и уступить ему достаточно места.
Наконец, шрамированный кавказец поднял маленький латунный колокольчик антикварного вида и тихо, почти лениво, позвонил им, почти сразу же установив тишину в зале и прекратив почти все разговоры. Окинув взглядом зал, он удовлетворенно кашлянул и глубоким прокуренным голосом через чуть шипевший микрофон объявил о начале торгов.
- Дамы и господа, - сказал он в начале торгов с режущим слух чисто русским, без всякого акцента, произношением, - рад приветствовать вас на первом торге Свободной Республики. Власти нашего демократического государства надеются, что вам понравится предложенными нами товар и вы снова и снова будете радовать нас своими визитами. Вкратце хочу объяснить установленные правила торга. Ничего нового здесь не изобретено, а взяты за основу правила аукционов. Вы должны поднять руку и согласится с предложенной руководителем торга, вашим покорной слугой, - с этими словами он ткнул корявым пальцем себя в грудь, - или назвать свою, более подходящую, по вашему мнению, цену. Если я трижды ударяю молоточком по столу, то товар продан. До третьего удара еще можно предлагать свою цену... Я, наверное, заговорился, а господам уже не терпится начать. Итак, лот номер один…
До этого на аукционах я никогда не присутствовал, хотя и не скажу, что не имею понятия, что это такое. Телевидение и интернет доводят общие знания до исключительно дальних высот, добавляя знаний изо всех областей человеческой жизни. Только я никогда не представлял себе, насколько сильными там бывают человеческие эмоции. Может, при продаже антиквариата люди себя и ведут спокойнее, но здесь воздух буквально наэлектризовался жадностью и алчностью. Люди вцепились в свои бланки, готовые яростно торговаться за каждый выставленный лот. Что за жуткое слово? Разве можно так обозначить живого человека, против своей воли лишенного свободы и выставленного так, словно это обычная вещь, неотличимая от стула или батона колбасы.
- Хорошие работники, - усиленный микрофоном голос кавказца прорезался сквозь усилившийся гул толпы, - отлично подходят как для переноски тяжестей, так и для работы на полях. Господ, связанных с аграрной деятельностью, прошу присмотреться особенно тщательно. Сильные мышцы позволят этим рабам обрабатывать практически любую почву. Отлично подходят для вскапывания земли.
Четыре избитых, с еще незажившими синяками и кровоподтеками на лице, но крепких и сильных мужчин, со связанными руками и вместе скованных за ноги одной цепью, с ненавистью и злобой смотревших на взбудораженный зал.
- Еще не совсем прирученные, - продолжал расхваливать товар руководитель торга, - но это только вопрос времени. Начальная цена всего двадцать патронов за голову. Отдаем почти задаром. Кто даст восемьдесят патронов?
Откуда-то сзади поднялась рука, принадлежащая человеку в дорогом и чистом костюме. Почти сразу же эту цену перебил другой покупатель, предложивший двадцать пять патронов за голову. Едва успел аукционер озвучить названную цену, как еще один предложил заплатить по двадцать семь патронов. Еще одно предложение поступило за сорок патронов. В конце концов, всю четверку продали аккуратному молодому человеку в бледно-сером костюме за пятьдесят патронов каждый. Называемые суммы заставили меня предложить, что «патрон» был больше номинальной единицей, чем реальной. Конечно, некоторые склады Росрезерва были разграблены, а часть запасов перешла к другим владельцам еще до катастрофы, но я сильно сомневался, что в таких количествах. Скорее всего, торговались исходя из установленных цен на многие другие продукты, привезенные сюда для обмена.
Вторым лотом вывели тоже каких-то мужиков избитого вида, которых кавказец начал расхваливать с не меньшим красноречием. Покупатели продолжали взбудоражено гудеть, поскольку многим были нужны сильные работники, особенно такие, за состоянием которых не надо было внимательно следить. Я уже представлял условия, в которые попадут эти люди, отчего мне стало совсем дурно. Следить за торговлей перестал после третьего лота, пытаясь себя отвлечь от этих ужасов разглядыванием лиц посетителей. Левая рука при этом непроизвольно гладила один из подсумников, в котором лежала бомба. Глядя на все эти лица, без жалости и смущения, охваченных азартом и каким-то кровожадным интересом, я начинал понимать, почему Токарев не считал этот взрыв преступлением.