Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

В голове у Рисн раздался звук, похожий на удар гонга, а затем она ощутила… бескрайность. Время простиралось во всех направлениях: вперед, назад, даже в стороны. И в центре всего этого находился тот человек – его белые волосы развевались, а из самого нутра лился свет.

Он резко распахнул глаза и произнес:

– Нет.

Вибрация прекратилась. Звук смолк. Свет померк. Рисн осталась на полу. Чири-Чири, дрожа, с криком забралась ей на спину. Двое Неспящих валялись кучами.

– Я позабочусь о том, чтобы мы никогда больше не встретились, – сказал беловолосый, затем восстановил иллюзию Далинара и вышел.

Шквал побери! Рисн обмякла на полу, дожидаясь, пока Неспящие придут в себя. Она придерживала Чири-Чири, в панике прижавшуюся к ней. Отголоски жуткой вибрации все еще отдавались в ее душе, и Рисн понимала, что была на волосок от полного уничтожения при слиянии двух сил.

Постепенно Никли и Алалхавитадор восстановились. Они устроились рядом с Рисн, и Никли помог ей сесть.

– Итак, – проговорила она, вытирая пот со лба, – что теперь со всем этим делать?

– Я мало кого могу назвать во всем Космере, перед кем нам было бы хуже раскрыться, – сказала Алалхавитадор. – Но это не твоя вина. Ему ни в коем случае не следовало снова забирать Осколок Зари. Он же присутствовал в момент их использования…

– Это существо – не один из богов, – произнес Никли. – От Вражды и прочих мы по-прежнему скрыты. Подобной тайной мифоходец ни с кем не поделится.

– Но он ее сохранит, – заметила Алалхавитадор. – И использует против нас.

Она посмотрела на Рисн. Та думала, что за время, прошедшее с момента обретения ею этого бремени, она заслужила немного уважения Неспящих. Оно проявилось сейчас, когда Алалхавитадор, некогда относившаяся к ней сурово, заговорила дружелюбно:

– Как бы ты хотела поступить, Носительница?

Рисн попросила Никли помочь ей вернуться в кресло. Сделала глубокий вдох, снова вытерев пот со лба.

– Нам придется спрятаться? Мне… мне придется оставить свой корабль. Свою команду. Всё.

Неспящие опустили глаза. Алалхавитадор кивнула.

Осколки Зари не должны соединяться, и Рисн нельзя оставаться в этом краю, зная, что ее обнаружили. Ей необходимо уехать. Возможно, навсегда.

Разве только…

Она кое-что представила. Скорее прихотливую фантазию, чем настоящую экспедицию. Но может быть… с новыми преимуществами ее корабля…

– Судя по всему, – сказала Рисн, – я не смогу насладиться использованием моего патента, но, возможно, мне не придется покидать корабль и команду. Произошедшее здесь не было моей виной, но тем не менее является моей ответственностью. Я спрячусь. Однако, прошу, подумайте о том, нельзя ли сделать это определенным образом…

Когда она объяснила свою мысль, Неспящие согласились. Идея была опасной и вместе с тем волнующей. Рисн ужасно не нравилось, что ее вынудили на это, но так уж вышло. Ей придется уйти. Именно тогда, когда все для Рисн собралось воедино и отстроилось заново, она приготовилась прощаться.

Вражда полагался на свою искусность, трудясь над тем, чтобы сломить Далинара. Конечно, у этих видений имелась и другая цель. Он был богом, и все, что он делал, преследовало несколько целей. В данном случае он внушал боль.

Когда Далинар сумел на краткий миг вырвать контроль над видением в попытке избежать боли, Вражда окружил его и принялся заваливать мучительной правдой. Хотел сломать его, чтобы пересобрать заново.

Сила получала огромное удовольствие, наблюдая в Далинаре эту эмоцию.

Все было под контролем. Пока Далинар не исчез.

Неожиданно! Это чувство силе не понравилось, но она его приняла. Полная, поразительная внезапность.

Что произошло? Далинара не было нигде в Духовной реальности – нигде, где бы Вражда мог его увидеть. Неужели кто-то способен настолько совершенно скрыться от него?

Ответ был утвердительным. Способен. Но для этого потребуются действия Осколка. Теперь Далинара скрывают сами видения? Все они тут играли с фрагментами силы Чести, поскольку та жаждала снова обрести Сосуд и потому легко облекалась в форму воспоминаний. По этой причине видения в данной области Духовной реальности были более стабильными.

Но сила соглашалась с Враждой. Насколько могла. Она же не обладает настоящей волей? Ей ведь нет дела ни до чего, за исключением своего Намерения? В ярости оттого, что у него украли добычу, Вражда взялся исследовать этот вопрос и обнаружил нечто непредвиденное.

Сила Чести слишком долго пребывала без вместилища. Она становилась опасна. Оживала. И Вражда задумался.

Не следует ли ее разрушить?

ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

Я, Бог, нашел мир необузданный.

Синий в черном небе, шар бескрайнего потенциала. Я почувствовал: это творение новое, один из недавних шедевров Адональсия. Оно пропело мне свое имя тонами и ритмами, а я назвал ему свое.

Танаваст. Всемогущий.

Наследник Чести.

Здесь, в этом мире, я нашел совершенство, отголосок существа, сраженного мною для его же блага. Рошар был целиком взращен из уравнений, как великое свидетельство божественной природы математики: прославление теснейшей связи между песней, числами и искусством.

В этом была Честь.

Я инвестировал этот край, восстановив божественность. Тут, разумеется, обнаружились отголоски моего предшественника. Остались его фрагменты. Три могущественных воплощения, сохранивших его голос, и множество малых, олицетворяющих аспекты природы и личности. На Рошаре имелось население, помимо этих крошечных духов. Любопытная разновидность, способная слышать песни богов. Их упорядоченность находила отклик в моей душе – и в силе, которой я теперь обладал.

Мгновение я сомневался. Часть моего существа посмела задаться вопросами. Понимаю ли я, что сделал? Не… сожалею ли я?

Те же вопросы эхом отдавались в смотрителях, оставленных моим предшественником. Тени божественного, получившие указания защищать, укрывать, взращивать. Один из них находил во мне особый отклик, и это меня воодушевило, хоть я и не знал, почему для защиты был избран Ветер. Незримый Ветер, такой легкомысленный и нематериальный.

Он… он не осуждал меня. И я запел вместе с ним.

Здесь были и другие миры. Один населяли люди, и я пока не обратил на него внимания. Меня слишком заинтриговал третий мир, более удаленный от солнца. Холодный, темный камень, едва способный поддерживать жизнь. Он обладал любопытным свойством: ядром из странного металла, что притягивал инвеституру, взывал к моей душе. Потрясающе!

Эти два мира – тот,