Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— А про порт я тебе не говорил, — задумчиво произнёс я.

Не то чтоб я не доверял Эбби, но это ещё один классический способ работы разведчиков, наряду со спаиванием клиента. Классическая «медовая ловушка».

— Нетрудно догадаться, — фыркнула она. — Я репортёр, я всё подмечаю. Знаю всё, даже если мне не докладывают.

— Что ещё интересного ты знаешь? — спросил я.

С ответом она помедлила, подбирала слова.

— Интересного? Даже не знаю… О! На заводе «Гиннесса» парни из батальона Кента строят себе броневик, представляешь? — сказала она.

Всю мою подозрительность как рукой сняло.

— Броневик? На пивном заводе? — удивился я.

— Угу, — покручивая локон, ответила она.

— Интересно… — протянул я.

Мне бы тоже, пожалуй, не помешал броневик. Выступать с него на Финляндском вокзале. Или использовать для прорыва. Пулемёты, спасибо кайзеру, у нас теперь имеются.

— Ты уже опять мыслями где-то далеко, — снова шлёпнула меня по груди Эбби.

— Виноват, — шутливо буркнул я.

Она была права, я снова думал о делах, а не о лежащей рядом красивой девушке.

— Ладно, мне тоже пора за работу, — вздохнула она, чмокнула меня в губы и ловко выскользнула из моих объятий.

— И мне пора. Пирс выдал задание перед отъездом, — сказал я, тоже начиная собираться.

— Какое? — поинтересовалась она.

— Считать портянки на складах, — кисло произнёс я.

— Дело, достойное героя революции, — хихикнула она. — Иди, герой.

Я пошёл.

Сначала вернулся ко временному штабу, в паб. От былой ярости не осталось и следа, наоборот, настроение теперь было дебильно-приподнятое, что не укрылось от моих соратников. Шеймус, сидевший в пабе с кружкой щедро разбавленного пива, ухмыльнулся, завидев моё лицо.

— Ты, смотрю, времени зря не терял? — гоготнул он.

— Не понял? — хмыкнул я.

— Зато мы всё поняли, — заржал он, и ещё несколько бойцов заржали вслед за ним.

Ругаться с ними даже не хотелось, я тоже коротко посмеялся.

— Пора за работу. В порт, — сказал я.

— Опять работа? — протянул Шеймус. — Пошли.

В порту работа кипела с самого раннего утра, О’Ханрахан, его бойцы и присоединившиеся к ним ребята из Гражданской армии усердно наводили порядок в той куче ящиков, что мы выгрузили ночью. Помечали мелом, откладывали в разные стороны, сортировали. Патроны к патронам, стволы к стволам. Оставалось только распределить груз и доставить на позиции батальонов.

Мысль о броневиках меня так и не отпускала. Настолько, что едва мы дошли до береговой батареи, я схватил одного из мальчишек-посыльных за рукав.

— Малой! Найди О’Рахилли, скажи, что О’Хара запрашивает информацию по имеющимся в наличии грузовикам и автомобилям. Понял? Сколько у нас их есть, — сказал я.

Веснушчатый паренёк, увешанный гранатами, как новогодняя ёлка, понятливо кивнул, повторил то, что нужно спросить, и убежал к штабу. Грузовики и для перевозки боеприпасов понадобятся, но я хотел убить двух зайцев сразу.

А затем мы занялись распределением кайзеровских подарков, перешучиваясь на эту тему, что тем, кто плохо себя вёл в этом году, вместо винтовки достанется кусок угля. Это, впрочем, оставалось только шуткой, я исходил из военной необходимости, а не из личных симпатий или политической обстановки. Усилить в первую очередь там, где оборона тоньше всего, что-то отправить в резерв, что-то заменить. Россыпь калибров вносила целую кучу путаницы, и это приходилось учитывать. Ей Богу, я предпочёл бы снова таскать эти ящики на своём горбу, а не выдумывать, сколько каких патронов куда отправить, чтобы в бою потом никто не оконфузился. Голова разболелась почти сразу.

Взрывчатку распределяли в последнюю очередь, и почти вся она отправилась на склады подальше от переднего края обороны. Ещё несколько ящиков отправилось на запад, к железнодорожной станции, с приказом не трогать до особого распоряжения.

Спокойно всё закончить и вывезти не получилось. Около полудня прибежал посыльный от Пирса с коротким сообщением, что делегация добралась, ждут начала переговоров, что снова заставило меня скрипеть зубами от злости, а чуть погодя ко мне подошёл О’Ханрахан, обеспокоенный и нервный.

— Майк, иди-ка посмотри, — сказал он. — Там дымы.

Я оторвался от бумаг, положил их на пустой патронный ящик, придавил револьвером, чтобы весенний бриз не разметал их по всему порту. Подошёл к командиру батареи, молча взял у него бинокль.

Сразу разглядеть не получилось, но когда он указал мне, куда смотреть, я наконец увидел большую тёмную тень. С длинными орудийными стволами, с высокими трубами, изрыгающими чёрный дым, с белыми бурунами перед форштевнем. С толстой бронёй и хищными обводами.

Броненосный крейсер Его Величества шёл в Дублинский залив.

Зрелище красивое и завораживающее, леденящее кровь. Я физически почувствовал, как подкатывает тошнота. Крейсер шёл медленно, почти торжественно, как и подобает кораблю такого класса, настоящая машина для убийства. У нас против него две двенадцатифунтовки с канонерки на самопальных лафетах.

— Что будем делать? — тихо спросил командир батареи.

Я опустил бинокль и вернул его О’Ханрахану, который тут же принялся сам разглядывать приближающийся корабль.

— Ничего, — сказал я. — Наши пушки его даже не поцарапают.

— Может, дать залп, пугнуть его? — предложил кто-то из артиллеристов.

— Чтобы он нам в ответ лупанул как следует? — фыркнул Шеймус.

Вот именно. Наши попытки пострелять по крейсеру только разозлят экипаж, который начнёт методично сносить нашу позицию большими чемоданами. Мы тут в незавидном положении, батарея вообще предназначена была для того, чтобы в реку больше никто не вошёл. Противостоять боевым кораблям задачи не стояло.

— Сворачиваемся, отходим, — сказал я, оглядывая трофейные пушки. — Чуть дальше, чтобы не торчать здесь на виду. А то если начнут обстрел, снесут первым же залпом к чёртовой матери.

— А если не начнут? Переговоры же, — попытался возразить кто-то из парней, не желая снова ворочать тяжеленные пушки.

— Сам-то в это веришь? — фыркнул я.

Крейсер, несомненно, выступал козырной картой на переговорах, тузом в рукаве, и крыть нам попросту нечем.

О’Ханрахан тихо выматерился сквозь зубы, начал отдавать приказы, бойцы засуетились возле лафетов.

— Шеймус, сколько у нас там ещё ящиков? — спросил я.

— Десятка два ещё, — ответил Маккормик.

— Грузим всё на телеги, да поскорее, — приказал я. — Посыльного в штаб отправили?

— Уже убежал, — бросил кто-то из-за