Призрак «X» ранга - Андрей Мельник
Глава 4
К четырём часам дня я уже прогуливался по улочке напротив нотариальной конторы, оценивая будущее место работы. Табличка у входа сообщала часы приёма: с девяти до пяти. Нотариус не участковый врач, очередь к нему с улицы, как правило, не выстраивается, так что под конец дня контора наверняка досиживает смену в полусонном режиме. Лучшего окна для откровенной беседы не придумаешь.
Заведение располагалось на первом этаже старой пятиэтажки, между аптекой и парикмахерской. Значит, шуметь нежелательно. Хотя всё равно есть шанс, что кто-то, что-то да услышит.
Через стеклянную дверь просматривалась приёмная. Секретарша сидела за стойкой и одинокий посетитель скучал на стуле у стены. Ещё двоих человек я ощущал в глубине помещения, а в дальнем кабинете восседал за отдельной дверью тот, ради кого я и проделал весь этот путь.
Я зашёл внутрь, телекинезом открывая дверь и для вида сопровождая её рукой, чтобы ни подозрений не вызвать, ни отпечатков не оставить. Кивнул секретарше и присел на свободный стул, изображая посетителя, которому не к спеху. Дальше началась тонкая работа, потому что лишние глаза мне ни к чему.
Во-первых, сделал так, чтобы мельком взглянувший на меня клиент и секретарша забыли моё лицо. Во-вторых, подкинул им естественных воспоминаний, укрепил тревоги, страхи и желания. Так секретарша первой вспомнила, что дочку из садика сегодня стоит забрать пораньше. Почему именно сегодня, она не задумалась. Материнское сердце приняло эту мысль без капли сомнений.
Следом бухгалтерша за стенкой глянула в окно и решила, что грех сидеть в четырёх стенах в единственный тёплый день этой весны. Помощник нотариуса обошёлся без сложных обоснований. Ему просто захотелось домой пораньше, чтобы устроить своей невесте приятный романтический ужин.
Посетителю рядом со мной я подкинул мысль о перепутанном дне записи. Тонко, аккуратно, незаметно. Тот охнул, сверился с бумажкой и заторопился к выходу.
Я же устранился в уборную, дабы не мозолить им глаза и позволить каждому уйти. Умылся, вытер руки бумажными полотенцами и вышел в общий коридор практически опустевшего здания. В здании нас осталось двое: я и человек за дальней дверью, чей рабочий день сегодня закончится совсем не по расписанию…
Запер входную дверь и сменил табличку на «Закрыто». Напоследок заглянул в компьютер администратора, поковырялся пять минут в сети, проник к виртуальному хранилищу и удалил все записи с камер.
Латунная пластинка на двери кабинета гласила: «Нотариус Копылов В. Ю.» Золотые буквы намекали, что себя он любит и не стесняется этого.
Я постучал и вошёл, не дожидаясь приглашения. Кабинет соответствовал буквам. Кожаный диван для дорогих гостей, такие же кресла у стола, шкаф с корешками кодексов, массивный сейф в углу.
За столом сидел ухоженный мужчина за сорок. Упитанный, в деловом костюме, при дорогих часах. Галстук, туфельки, дорогая ручка в руках…
— Приём окончен, молодой человек, — сказал нотариус, не поднимая головы от бумаг. — Записывайтесь через секретаря.
— А я по записи. — Я устроился в кресле напротив. — Мне вас очень рекомендовали. Говорят, вы с документами чудеса творите.
Копылов оторвался от бумаг с намерением выставить наглеца, но передумал. Взгляд его зацепился за мой костюм, потом за часы, и он заинтересовался клиентом при деньгах.
— Чудеса не чудеса, а работать умеем, — изобразил он радушие, а сам, гадость такая, полез мне в голову. — Слушаю вас внимательно.
Прикосновение вышло ожидаемым, действовал он привычным ему образом: полез направленным потоком энергии. Даже как-то лениво пытался проникнуть в мои мысли. Так лезут обычно те, кто давно уверовал в собственное всесилие и избранность. Наверняка каждый посетитель проходит у него эту проверку, мол, сколько денег и есть ли за спиной защита.
Удобно устроился. Прощупал клиента и понял, можно ли раздевать до нитки, или лучше честно заверить копию паспорта.
Только сегодня проверка споткнулась… Лезть в голову псионику — затея гнилая по определению. А лезть в мою голову и вовсе вредно для здоровья.
Я поймал его «щупальце», как только оно влезло в мою голову, и пустил по созданному между нами псионическому мосту собственный поток энергии. Ответный удар пришлось дозировать, процентов пять от возможного. А то «клиент» раньше времени отправится в аут.
Копылову этого хватило с запасом. Его отбросило на спинку кресла.
Глаза выпучились, пальцы вцепились в подлокотники. Ручки в стакане мелко задребезжали, бумаги на столе поползли к краю, а замок кабинетной двери провернулся за моей спиной с отчётливым щелчком. Приём окончен, начинается разбор полётов.
Пока он сипел и вспоминал, как дышать, я прошёлся по его сознанию, что предстало передо мной как открытая книга вместе с воспоминаниями. Ага, читать чужие мысли Копылов умел, тут отдам должное. Годами практики отточил навык до автоматизма. А дальше начиналась пустота: ни внушения, ни работы с памятью жертв. Вживить человеку фальшивое воспоминание он не сумел бы даже под страхом расстрела.
И вот тут мне стало неуютно… Мужику из банка воспоминания именно вживили: несуществующий долг, дарственная в счёт погашения… Работа грубая, но чужая, а не этого проходимца. А раз не его, значит, рядом ходит кто-то ещё, и этот кто-то умеет то, чего не умеет Копылов. Выходит, передо мной не одиночка с полезным талантом, а винтик.
Я ослабил хватку, позволяя ему дышать. Копылов обмяк, лоб у него заблестел потом, дорогая рубашка прилипла к спине. В глазах билось непонимание и страх: любимый инструмент впервые в жизни укусил хозяина за руку.
— Ты… Кто ты такой? — просипел он.
Вместо ответа я поднялся, подошёл к стене с благодарностями нотариусу, протягивая к нему невидимую длань наказания. Телекинез мягко, но крепко затянул галстук на шее и поднял Копылова вверх, отрывая от кресла. Тот пальцами вцепился в ткань, чтобы не задохнуться.
— Знаешь, что меня в вас восхищает?.. — повернулся я в его сторону. — Тишина. Как вы умудрились сработать настолько тихо? Я ведь о вас даже не слышал. А я, поверь, слышу многое… Я думал, что знаю в этом городе каждую помойку по имени.
Копылов задёргался, судорожно пытаясь сообразить, что