Призрак «X» ранга - Андрей Мельник

Хм… Копаться в его памяти можно долго, перебирая десятки воспоминаний в надежде найти нужное. Лучше пусть сам говорит и подтягивает фрагменты прошлого на поверхность, а я уж считаю картинки, что он представит.

— Погодите, уважаемый… Это явно какая-то ошибка! — затараторил он. — Мы не самовольные, нам дали добро! Босс всё уладил, с нужными людьми договорено. Нам разрешили работать в этом районе! Мы чужого не трогали, у нас разрешение!

Я всякое ожидал услышать, но не про разрешение и договорённости. Чёрные риелторы уже территории в моём городе делят? Что за чертовщина⁈ Вычищаешь их, вычищаешь… а они как крысы помойные лезут на тёплое свободное местечко!

Я восемь лет выгребал из этого города дрянь всех сортов и был уверен, что выдавать здесь «разрешения» больше некому. Все, кто давал «добро» на это зло, давно переехали: кто на нары, кто на глубину двух метров под землю. И тут выясняется, что где-то в моём любимом городе сидит человек, нарезающий районы для приезжей мрази, будто торгует дачными участками.

— Та-ак… — Я взял галстук под контроль телекинезом и вытер пот на раскрасневшемся лице ублюдка. Страх от того, что галстук живёт своей жизнью, создал в его голове новую фобию, и это было то что надо. — Давай медленно и по порядку: кто босс? кто выдал разрешение? Всё о ваших махинациях выкладывай.

— Я не в курсе этих дел! — замотал головой Копылов. — Ими занимается только босс, меня не посвящают. Я бумажки оформляю, я маленький человек!

— Маленький человек, — повторил я, — оставляющий стариков без квартир и без памяти. Ладно… Не хочешь рассказывать, будем смотреть.

И я нырнул в его голову всерьёз, без жалости. Копылов замычал, задёргался, попробовал сопротивляться. Воспоминания поплыли вперемешку: чужие лица и адреса, конверты с наличными…

Было ли ему больно? Было. Мог ли он кричать? Нет: его тело было сдавлено телекинезом, пасть закрыта. Шевелиться он сможет, только если я разрешу. Совесть моя по этому поводу молчала: у неё есть чёткие представления, кто заслуживает подобного обращения.

Картина складывалась паршивая… Их в городе несколько: трое псиоников работают вместе и ещё куча шестёрок занимается поручениями. Приехали полгода назад, без шума и показательных выступлений. Поначалу обживались, обзаводились чистыми конторами и репутацией приличных людей. Копылов, к примеру, до недавнего времени заверял доверенности честнее святого. А когда почва под ногами устоялась, бригада взялась за настоящую работу. По одному клиенту за раз, осторожно подбирая кандидатов. Всё настолько незаметно, что не встреть я в банке того старичка, они бы так и промышляли.

Я вытащил из его головы всю нужную мне информацию. Насильственная вытяжка воспоминаний, такая грубая и без сантиментов, конечно, далась ему тяжело.

Глубоко вздохнул и ослабил хватку. Копылов сполз в кресло и сипло задышал.

— Сейф, — указал я на угол. — Доставай всё. Дела, доверенности, дарственные — всё, что вы наоформляли доверчивым гражданам. И не вздумай тянуть время, у меня его в обрез.

Спорить он не рискнул. Доплёлся до сейфа, повозился с кодом и выгреб на стол несколько папок. Я пролистал верхнюю: дарственная, подпись дрожащей рукой, копия паспорта старика. Владелец подписи уже наверняка не помнит, что и когда подписал.

— Разве это всё? — поднял я взгляд на нотариуса.

— Четыре… — сглотнул он. — Четыре, с кем мы начали работу на этой неделе. Ещё трое у нашего босса. Там элитная недвижимость. Такие объекты он никому не доверяет, ведёт сам.

— Босс сам занимается молчанием потерпевших? — начал я телекинезом перелистывать папки, не желая оставлять отпечатки в этом офисе.

В его воспоминаниях я на это с ходу не наткнулся, и только сейчас, когда взял передышку, в голове мелькнуло, что обычно они вопросы с бывшими владельцами квартир и домов закрывают радикально.

Копылова передёрнуло, и голос у него просел до полушёпота:

— Не мы… Ими уже не мы занимаемся. У босса есть младший брат. Он следит, чтобы никто не болтал.

— А если кто-то всё-таки болтает, братик делает так, чтобы человек замолчал, — договорил я за него. — Насовсем, надо полагать. Ловко вы придумали. Каждый при своём деле, ни у кого руки не пачкаются целиком. Только город вы выбрали неправильный. Ой, какой неправильный… И это ваше разрешение мне теперь покоя не даст. Я ведь наивно считал, что вычистил отсюда всю гадость до последней крысы. Но свято место пусто не бывает, да?

Я подхватил телекинезом со стола его телефон и положил перед ним.

— Всё, с прелюдией закончили. Бери телефон, открывай камеру. Сейчас начнём работать.

— Работать? — Копылов уставился на трубку. — Что… что мне делать?

— Как это «что»? — развёл я руками. — Кино снимать будем. Я режиссёр, ты актёр. Давай, по сценарию говори, рассказывай всё, что происходило в этих стенах. И прошу тебя по-хорошему, работаем в темпе. Денёк и так какой-то сумасшедший, а ты ещё и работы подкинул…

Копылов покосился на дверь кабинета. Надежда в его мыслях была жалкая, но живучая: вдруг вернётся секретарша, вдруг заглянет припозднившийся клиент, вдруг хоть кто-нибудь…

— Даже не мечтай, — покачал я головой. — Никто не войдёт. Мы с тобой одни во всём здании. Твои сотрудники дружно решили закончить пораньше. Орать тоже не советую, потому что тогда мне придётся взять тебя под полный контроль. Думаю, ты догадываешься, как это неприятно.

И вот остались только он, я и правда, что прячется в его черепной коробочке. Пришло время поделиться ею со всем городом.

Вызов поступил в дежурную часть в начале шестого вечером. Звонивший представился нотариусом Копыловым, продиктовал адрес конторы и сообщил, что готов сознаться сразу по нескольким статьям от мошенничества до вещей посерьёзнее. Под конец он попросил поторопиться. Дежурный сперва решил, что его разыгрывают, потом на всякий случай сверился с базой и наряд всё-таки отправил.

Патрульные обнаружили дверь конторы незапертой, а хозяина заведения в кресле за рабочим столом. На столешнице лежал телефон и стопка папок, выровненная по краю с издевательской аккуратностью. Сам Копылов смотрел в стену, на вопросы не отзывался, на фонарик